— Латон, парень прав, — подхватил Салкид. — Нельзя цепляться за этот дом из одной сентиментальности.
— Ты всегда говорил, что знания уничтожить невозможно, — сказал Тао. — Мы знаем, как сращивать параллельно действующие разумы. И, для того чтобы это сделать, нам требуется только безопасное место. А дерево таким уже не является.
— Хороший довод, — признал Латон. — Вот только я не уверен, что на Лалонде можно отыскать подобное место. Эта технология внушает мне страх.
Он намеренно приоткрыл эмоциональный барьер и сразу ощутил смятение в их мыслях, они осознали, насколько встревожен тот, кто никогда не проявлял ни малейшей слабости.
— Но не можем же мы отправиться в космопорт Даррингхэма и попросить вывезти нас за пределы этой системы, — сказал Уолдси.
— Дети могут, — возразил Латон. — Они родились здесь, и в разведке о них нет никаких сведений. А оказавшись на орбите, они смогут найти корабль и для нас.
— Проклятье, ты говоришь это всерьез?
— Конечно. Это логический вывод. В экстренной ситуации я готов связаться с агентами разведки в Даррингхэме и рассказать о сложившейся здесь ситуации. Они со всей серьезностью отнесутся к моему донесению, и тогда предостережение будет не напрасным.
— Неужели все так плохо? — с тревогой спросила Салсетт.
Латон направил пятнадцатилетней девочке волну ободряющего тепла.
— Я не думаю, что до этого дойдет, моя милая.
— Но покинуть дерево… — усомнилась она.
— Да, — ответил Латон. — Тао, ты подал хорошую идею; вы с Салкидом возьмете со склада мазер черноястреба и приготовитесь сбивать спутник. Остальным даю десять часов на сборы. Ночью мы отправляемся в Даррингхэм.
Он не обнаружил и тени возражений. Общение по сродственной связи закончилось.
В последующие часы гигантея стала местом скоординированной деятельности, какой не наблюдалось с момента прибытия. Обитатели необычного дома старались в кратчайшие сроки демонтировать все, что было создано ими за тридцать лет, отдавая бесконечные приказы присоединенным и домошимпам. С болью в сердце они принимали решения, что взять с собой, а что придется оставить, но споров возникало не много. Простоявшие тридцать лет вездеходы необходимо было проверить и подготовить. Младшие дети Латона, возбужденные предстоящим отъездом, носились вокруг, представители старшего поколения вновь вспоминали о мирах Конфедерации. В комнатах и переходах заранее были установлены термические заряды, чтобы уничтожить все тайны гигантеи.
Лихорадочная деятельность отзывалась в суровых раздумьях Латона приглушенным гулом. Время от времени кто-нибудь отвлекал его, требуя дополнительных инструкций.
После отбора немногочисленных личных вещей, которые он решил взять с собой, Латон в очередной раз просмотрел воспоминания о том, что произошло на поляне, когда Квинн Декстер убил инспектора Манани. Началом всему стали эти странные молнии. Латон снова и снова запускал изображения, полученные от Камиллы, а теперь хранившиеся в квазиразумном процессорном блоке. Молния казалась плоской, как будто сплющенной, и какие-то ее участки были темнее других. По мере прокрутки изображения темные участки двигались, скользили вниз по пылающему потоку разбушевавшихся электронов. Разряды молний служили проводниками непонятной энергии, не подчиняющейся общим законам.
Его лица коснулось легкое дуновение воздуха. Латон открыл глаза. В кабинете, как обычно, было темно. Он переключил зрительные вставки в инфракрасный режим. Перед ним на искривленном дереве стояли Джексон Гэль и Рут Хилтон.
— Умно, — произнес Латон. Его контакты с процессорами прервались. Сродственная связь ослабела до едва различимого шепота, неспособного выйти за пределы черепа. — Это ведь энергия, верно? Саморегулирующаяся вирусная программа, которая может храниться в нематериальной матрице.
