Б
За обитаемым отсеком последовали длинные цилиндрические переходы. Мимо проплывали колонисты и члены экипажа. Одно семейство собралось вокруг рыдающей четырехлетней девчушки, намертво вцепившейся в стойку. Заставить ее разжать пальцы не могли никакие уговоры родителей.
Через шлюз они попали в длинный круглый отсек с несколькими сотнями сидений, б
— Где мы? — спросил Квинн своего сопровождающего. — На какой планете?
Мужчина насмешливо хмыкнул.
— Лалонд. Неужели тебе об этом не говорили?
— Нет.
— Ну и ну. Что ж, можешь мне поверить, могло быть и хуже. На Лалонде существует еврохристианское общество, образовавшееся лет тридцать назад. Думаю, есть и поселение тиратка, но в основном здесь живут люди. Так что выживешь. Только послушай мой совет: постарайся не раздражать надзирателя за привами.
— Попробую.
Он побоялся спросить, кто такие тиратка. Скорее всего, ксеносы. От этой мысли его пробрала дрожь. Он ведь никогда не был за пределами аркологии, если не считать станций вак-поездов, когда посещал Землю. А теперь его вынуждают жить под одним небом с какими-то говорящими животными. Брат Божий!
Служащий затащил Квинна в заднюю часть космоплана, потом снял ограничительный ворот и посоветовал поискать свободное место. В последнем ряду сидела группа из двух десятков молодых парней в одинаковых однотонных серых комбинезонах, как и у Квинна. На рукавах выделялись ярко-красные надписи «Прив». Никчемные люди. Квинн узнал их без труда, будто посмотрел в зеркало, отражающее прошлое. Таким же был он сам год назад, до вступления в секту Братьев Света, до того как его «Я» стало иметь какое-то значение.
Квинн приблизился, словно случайно сложив пальцы в перевернутый крест. Никто не отреагировал. Ладно. Он занял место рядом с бледным парнем с коротко подстриженными рыжими волосами.
— Джексон Гэль, — произнес его сосед.
Квинн сдержанно кивнул и пробормотал свое имя. На вид парню было около двадцати, а его сухощавая фигура и высокомерный вид выдавали уличного бойца, жестокого и не слишком умного. Квинну стало любопытно, что же тот мог натворить, чтобы заслужить высылку.
Включились громкоговорители, и пилот объявил, что они стартуют через три минуты. С передних рядов, занятых колонистами, раздались радостные возгласы. Кто-то начал играть на мини-синтезаторе, и веселая мелодия вызвала у Квинна злобное раздражение.
— Придурки, — бросил Джексон Гэль. — Смотри, они приехали сюда по собственному желанию. Они верят дурацким россказням о Новых Рубежах, которыми их пичкает строительная компания. А нам с этими идиотами придется провести остаток своей жизни.
— Только не мне, — машинально возразил Квинн.
— Правда? — Джексон усмехнулся. — Если у тебя есть деньжата, почему же ты не дал взятку капитану, чтобы тебя отослали на Кулу или Новую Калифорнию?
— Я не богач. Но я здесь не останусь.
— Да, конечно. Надеешься разбогатеть после того, как отработаешь срок? Что ж, верю. Что касается меня, я не собираюсь высовываться. Постараюсь заделаться помощником на какой-нибудь ферме. — Он подмигнул. — У фермеров часто бывают прехорошенькие дочки. Им так одиноко в крошечных, затерянных в глуши семейных усадьбах. Через некоторое время они начинают присматриваться даже к таким, как ты и я. Кстати, если ты еще не заметил, среди привов почти нет девчонок.
Квинн удивленно поднял голову.
— Отработать срок?
— Ну да. Это твое наказание, парень. Или ты думал, что нас освободят сразу после посадки на планете?
— Мне ничего об этом не сказали.
Квинн ощутил, как в душе разверзается черная пропасть отчаяния. Только сейчас он понял, как мало знает о жизни за пределами своей аркологии.
— Старик, да ты, похоже, сильно кого-то разозлил, — сказал Джексон. — Наступил на больную мозоль какому-нибудь политикану?
— Нет. — Не политикану, а кое-кому значительно хуже и намного изворотливее. Он проводил взглядом последнюю семью колонистов, прошедшую сквозь шлюз. Это были родственники той самой четырехлетней девчушки. Теперь она так же отчаянно цеплялась за отцовскую шею и все еще плакала. — И чем же мы будем заниматься во время отработки?
