В ее квартире сегодня собрались члены банковского наблюдательного совета Транквиллити, приглашенные для обсуждения проблемы уменьшившегося дохода биотопа, обусловленной сокращением космических перевозок. Надо было что-то предпринять, чтобы успокоить лихорадочные скачки на бирже, и Иона решила, что легче заниматься этим в неформальной обстановке. Она инстинктивно отвернулась к огромному окну, где за стеклом в луче света мельтешили красные и зеленые рыбки.
— Что случилось?
— Алкад Мзу. Смотри.
В сознание девушки поступило изображение.
Сэмюэль нахмурился, заметив, что Мзу достала из глубины рюкзака какой-то предмет. Вещь до смешного была похожа на футбольный мяч, только с крылышками. Но разобрать, что это такое, оказалось невозможно даже при максимальном увеличении, которое предоставляли зрительные импланты.
— Что это?
Мзу застегнула воротник на шее и прикусила трубку респиратора. Затем она датавизировала код активации в процессор скафандра. Черный шар прилип к ее груди, стал плоским, а потом начал растекаться по коже.
Тревога в голосе Сэмюеля заставила обоих агентов оглянуться. Сержанты Транквиллити уже зашагали по пляжу к воде.
— Иона! — В мыслях Транквиллити зазвенело удивление, переходящее в крайнее беспокойство. — Я чувствую образование зоны гравитационных искажений.
— И что же? — спросила она. Органы восприятия биотопа регистрировали каждый корабль, приближающийся к Мирчаско. Чувствительность сенсоров Транквиллити была настолько высокой, что, в отличие от обычных планет и астероидов, здесь отсутствовала необходимость в спутниках, реагирующих на возникновение гравитационных искажений. Ощущения Транквиллити почти мгновенно могли предупредить о надвигающейся угрозе. — Какой-то корабль подошел слишком близко? Воспользуйся платформами стратегической обороны.
— Бесполезно. Это…
На какое-то мгновение Сэмюелю показалось, что это тень облака. Осветительная труба еще не совсем погасла, и на море сохранялось переменчивое мерцание, так что проплывающее облако создало бы точно такой затемненный участок. Но, посмотрев наверх, он убедился, что небо абсолютно чистое. Потом появился звук: раскат далекого грома длился несколько секунд и внезапно затих. И вдруг среди темноты вспыхнула яркая звезда, ощупывающая биотоп длинными холодными лучами.
На фоне отраженного водой света отчетливо вырисовывалась фигура Мзу, заключенная в черную пленку скафандра.
Сильнейшее потрясение приковало Сэмюеля к месту, и он потерял драгоценную секунду. Над морем из ослепительной вспышки навстречу Мзу бесшумно выскользнул черноястреб: плотный овоид длиной сто тридцать метров с подковообразным жилым отсеком, охватывающим задний выступ. Его корпус из темно-синего полипа украшали алые узоры, похожие на паутину.
— Слезы христовы, — послышался сдавленный шепот Паулины. — Он прыгнул внутрь. Он прорвался прямо в этот чертов биотоп!
— Держите ее! — закричала Моника. — Ради бога, хватайте эту мерзавку!
Она помчалась к воде.
— Нет, стой! Вернись! — завопил ей вслед Сэмюель. Но и Паулина тоже выскочила из-под деревьев и с феноменальной скоростью, какую только могли развить усиленные мышцы, помчалась вслед за Моникой. — Проклятье.
Он тоже пустился бежать.
Мейер заметил хрупкую женщину в скафандре у самой кромки воды, и «Удат» послушно повернул к ней. От колоссального напряжения все внутренности капитана сжались в один тугой комок. Прыжок внутрь биотопа был самым безумным трюком во всей истории космических полетов. И они совершили его!
— Мы внутри, — рассудительно заметил «Удат». — Полдела сделано.
— Можно подумать, я этого не знаю.
— Что вы творите?!!
Обжигающие яростью мысли Транквиллити прогремели в сознании черноястреба.
Мейер поморщился. От этого крика дрогнул даже невозмутимый мысленный поток «Удата».
— Эта женщина является политическим диссидентом, которого преследуют агенты Кулу, — не слишком уверенно ответил Мейер. — Иона Салдана как никто другой должна испытывать к ней сочувствие. Мы отвезем ее в безопасное место.
— Прекратите немедленно. Я этого не позволю. «Удат», сейчас же убирайся наружу.
Ментальный посыл, направленный биотопом, обрушился на него с неимоверной силой. Мейеру казалось, что кто-то запустил в его череп мясницкий крюк и пытается вырвать мозг. Он застонал и вжался в мягкую обивку кресла, в ушах загремел оглушительный стук сердца.
— Стоять!
— Продолжаем, — с трудом выдохнул Мейер.
У него пошла носом кровь, и нейронаноники отреагировали шквальным усилением метаболических процессов.
