Сиринга легла на кровать и сквозь прозрачную крышу долго смотрела на плавно изгибающиеся долины по другую сторону постепенно тускневшей центральной осветительной трубки. За семь лет с тех пор, как «Энона» достигла зрелости, деревья заметно вытянулись, а кустарники сильно разрослись, изменив облик знакомых девушке по дням детства зеленых зарослей.
Сиринга чувствовала «Энону», та стояла на посадочной площадке; с корабля снимали защитную пену, а бригада техников на мобильных мостках со всех сторон осматривала сильно потрепанный жилой тороид. Космоястреб уже утолил свой голод питательными смесями, и его мысленный фон пришел в норму. Он радовался всеобщему вниманию и оживленно переговаривался с рабочими о деталях ремонта. Два биотехника, сидя на корточках над уничтоженными сенсорными блистерами, портативными пробниками брали образцы тканей.
— Папочка?
— Я здесь, моя шалунья. Я же говорил, что не покину тебя.
— Спасибо. Я никогда в этом не сомневалась. Как он?
— Счастлив.
Малая часть ее опасений рассеялась.
— Он готов?
— Да. Но из последних лет утеряно слишком много. Мы собрали все, что смогли. Ядро личности жизнеспособно, но остального не хватает. Он остается ребенком, возможно, тем, кого ты любила в нем больше всего.
— Я могу с ним поговорить?
— Можешь.
Она стояла босиком на густой прохладной траве у широкого ручья, а центральная световая трубка сияла, словно полоска пойманного солнечного света. Вокруг нее высились деревья, сгибающиеся под тяжестью лиан, опоясавших ветви, и длинные гроздья цветов свисали до самой земли, а порой окунались в воду. В неподвижном воздухе лениво хлопали крыльями бабочки, соперничая с пчелами за место над душистыми цветами, и весело щебетали птицы.
На этой полянке она в детстве провела много счастливых дней. Опустив взгляд, Сиринга увидела, что одета в простое хлопковое платье в мелкую бело-синюю клетку. Длинные распущенные волосы падали до худеньких бедер. Ее телу было тринадцать лет, и, прислушавшись к смеху и крикам других детей, она поняла почему. Достаточно юная, чтобы принимать участие в детских приключениях, и достаточно взрослая, чтобы держаться немного в стороне, но при этом на нее не обидятся.
Они выбежали на поляну: шесть десятилетних мальчишек, в шортах и футболках или обнаженные до пояса и в купальных плавках, улыбающиеся, смеющиеся, размахивающие сильными загорелыми руками.
— Сиринга!
Он был среди них, с растрепанными песочно-желтыми волосами, с широкой, обращенной к ней улыбкой.
— Привет, Тетис, — откликнулась она.
— Ты пойдешь с нами? — запыхавшись, спросил он.
Плот из простых силиконовых щитов, перекладин из вспененного алюминия и пустых бутылей из-под воды — знакомый до слез — лежал наполовину на берегу, наполовину в ручье.
— Я не могу, Тетис. Я просто пришла посмотреть, все ли у тебя в порядке.
— Конечно, в порядке! — Он попытался пройтись колесом по траве, но не удержался и рухнул, не переставая смеяться. — Мы собираемся спуститься до самого резервуара с соленой водой. Это будет так весело, мы никому ничего не сказали, и мультисущность нас не увидит. Мы можем встретить там пиратов или чудовищ, а может, найдем какие-нибудь сокровища. Я привезу клад домой и стану самым знаменитым капитаном во всем биотопе. — Он опять вскочил на ноги, сверкая глазами. — Сиринга, пожалуйста, пойдем с нами. Пожалуйста?
— В другой раз я обязательно пойду.
Мальчишки уже сталкивали плот в быстро бегущий ручей и начали поторапливать Тетиса криками. Плот на несколько секунд опасно накренился, но быстро выправился. Мальчики начали запрыгивать на борт.
Тетис растерянно вертел головой, глядя то на плот, то на Сирингу.
— Обещаешь? Правда обещаешь?
— Да.
Она обхватила его голову ладонями и легонько поцеловала в лоб.
— Сиринга!
От возмущения он сморщился и покраснел, а остальные разразились громкими насмешками.
— Вот, возьми, — сказала она, сняв тонкую серебряную цепочку с кусочком яшмы размером с виноградину, украшенным тонкой резьбой. — Надень это, и я словно буду с тобой. А в следующий раз, когда я приду, ты мне обо всем расскажешь.
— Хорошо! — Он побежал к плоту, разбрызгивая воду и на ходу стараясь застегнуть цепочку на шее. — Не забудь вернуться. Ты обещала.
— Как далеко он уплывет? — спросила она Синона, когда двое друзей втащили на плот насквозь промокшего Тетиса.
— Так далеко, как ему захочется.
— И как долго это будет продолжаться?
— Столько, сколько он захочет.
— Папа!
