Город появился неожиданно – выплыл из-за поворота, ударил в глаза и замелькал, оставаясь уже позади, позади… Старательно объезжая достопримечательности, автобус двигался к Трафальгарской площади.
В Лондоне обещало штормить. С реки дул порывистый ветер, разбрасывал редкие капли влаги. Между домами гудело. Люди толпами шли навстречу и исчезали за спиной, другие обгоняли – так и не удавалось увидеть их лица. Мы брели по городу уже пешком. Маленький Зак покачивался рядом, как воздушный корабль. Все в нем было смешное – и обветренные губы, и сморщенный нос, и разлетающиеся волосы, которые двигались по красной куртке, парили, занавешивали глаза, и воротник, край которого он грыз. Смешно было, как он шагал в огромных белоснежных кроссовках, спрятав руки в карманы широченных светлых джинсов… Он поминутно останавливался, отставал, толкался, вертел головой, шел задом наперед. Приходилось вертеться и мне, чтобы не потерять его.
– Заки, ты чего бледнеешь?
– Я?! Ничего!
– Давай пробежимся! Нам еще тренироваться сегодня.
Я схватила его за руку и потащила сквозь толпу. Он летел за мной вприпрыжку, сквозь ветер доносился голос: опять базарил сам с собой; рюкзак с аппликацией желтого животного хлопал его по спине. Вдоль дороги тянулись стеклянные витрины, и мне было видно это отчаянное, жестикулирующее отражение. Когда он заметил, что я на него смотрю – принялся строить рожи. Нам было семнадцать лет – и вели мы себя, как натуральные дети…
По ступенькам в «Хэрродс» Зак поднимался, как медвежонок в валенках, и у входа был уже весь красный от смеха. Внутри универмага был словно другой мир. Мы очутились в зале сувениров: морские ракушки и звезды, павлиньи перья, лампы в виде трубок с искрящейся водой и плавающими в ней рыбками самых кричащих оттенков – сплошная иллюзия! У стены стоял включенный домашний кинотеатр! Просто невозможно было мечтать о таких экранных масштабах.
– Заки, я все хочу! Смотри – домашний кинотеатр! Я все куплю!
– Можно будет настроить все каналы и смотреть фильмы разные. Скажем – «Истории секса: от Дон-Жуана до королевы Виктории», производство США.
– Только представлю лицо одного человека по такому телевизору – и мне плохо!
– Твоя влюбленность?
И улыбается по-детски, невинно. Как младший братишка, который впервые заметил, что сестра вздохнула об однокласснике.
– А Анна тоже любит кого-нибудь?
– Не знаю.
– Как так?
– Не знаю и все! Что тут такого?
– Какая глупость!
– Сам ты большая глупость! Кладезь праздного любопытства.
– Так какого мальчика она любит?
– Которого не существует.
– Значит – как Лэсси! Сестре моей нравится супермен из «веселых картинок».
– Валенсия любит комиксы?
– Да.
– И что нам ей дарить?!
Хороший был вопрос. Прежде всего я купила огромную цветную открытку, а потом мы принялись безбожно тратить деньги на всякую суету. Заку вдруг срочно понадобилась ручка – и он выбрал себе в итоге какой-то мощный красный гель, который растекался на бумаге, как кровь. Потом он отправился в спортивные товары и вышел оттуда с маленькой кожаной черепашкой, набитой шариками – так называемой Beanbag Turtles.
– Мне сказали, что она не тонет в воде. Я буду ее по Темзе пускать!
В ответ на это я лишь удивилась, как только он лодку надувную не догадался приобрести.
На третьем этаже мы выстроились у окна в коридоре и смотрели на реку. Над ней летала пена.
« Здорово! Здорово! – восхищался Зэкери и ляпал стекло. – Ну пошли же, пошли! Запустим черепашку…»
Я чуть не обалдела. «Какую, – говорю, – черепашку?! Там уже шторм начинается!»
– Пошли посмотрим…
От возбуждения он даже не поехал на эскалаторе – не мог стоять спокойно. Побежал на лестницу и покатился вниз. Я прыгала за ним по ступенькам, недоумевала и только размахивала в воздухе свежими номерами журнала «Just 17» и таблоида «Sun».
На улице пахло морской волной, над головой трепало государственные флаги. Зак даже не остановился в дверях, сразу взял разгон до набережной. «Ты куда? – крикнула я. – Собрался в ледяную воду лезть?» Мне пришлось бежать за ним. Наверное, это очень смешно смотрелась: бегут два человека к речке среди января!
Зэкери прыгал, прыгал по мостовой – наконец, приземлился на собственные джинсы, отбросил в сторону рюкзак, улегся на гранит и пытался достать до воды. Потом он подскочил и заплясал.
– Она плывет, плывет!.. Ой! Шарлотта, она потеряется!
– Зачем же ты ее выпустил?
– А я поймаю ее…
