Дискотека. Книга 1 [СИ] полностью

Пятно на стенке напоминало карту Италии, так же спускалось вниз по диагонали длинным корявым сапожком, на каблуке которого топорщился лоскутик старой краски. Ленка протянула руку, поддела чешуину ногтем. Та упала и сходство с Италией увеличилось. Ленка хихикнула и прикусила губу, встала, натягивая джинсы, жикнула молнией. Пуговицу застегивать не стала, чтоб не втягивать живот. Нужно было смыть воду и выйти, но в спящей квартире ждала настороженная тишина и Ленка тоскливо вздохнула, топчась острыми каблуками полусапожек. Мама открыла ей, громыхнув задвижкой, и ушла в спальню, с упреком негромко хлопнув дверями. Негромко, чтоб отца не разбудить, ему утром на вахту. Сейчас наверняка сидит на кровати, слушает, когда блудная дочь выйдет, наконец, из туалета, куда спаслась сразу из прихожей. И тогда выйдет тоже, станет ходить следом, злым шепотом страдальчески упрекая. А Ленке придется молчать и отворачиваться, чтоб та не унюхала выкуренную сигарету и запах выпитого ранним вечером сухаря.

Но не сидеть же в сортире три часа. Ленка аккуратно взялась за щеколду. И подпрыгнула, загрохотав сердцем: в прихожей зазвенел звонок. Вернее, провизжал противно и пискнул в конце. Ленка опустила потную руку и прислушалась. Почти полночь, кто там вдруг?

Первый этаж, бывает всякое, иногда из подвала вылезал очередной бомж, недовольный тем, что снова прорвало трубу и спать мокро. Бился почему-то именно в их квартиру, ноющим похмельным голосом требуя вызвать аварийку или еще чего, да и сам утром не вспомнит. Или соседи прибегали, если вдруг скорую, — в подъезде на пять этажей и пятнадцать квартир было всего три телефона.

В спальне родителей скрипнула дверь, мамины осторожные шаги остановились в тесной прихожей, через стену от замершей Ленки.

— Кто? — недовольно спросила мама. Выслушала что-то невнятное и загремела щеколдой.

Ленка закатила глаза и прислонилась к голенищу облезлой Италии. Подумала, ладно, пусть там решат свои полуночные дела, пересижу и выйду потом.

— Никуда она не пойдет, — сказала мама металлическим голосом, впрочем, негромко, чтоб отец не проснулся.

Ленка насторожилась и встала вплотную к двери, приближая ухо к стене.

— Оля… — сказала мама дальше, перебивая невнятное бормотание, и снова с упреком и уже громче, — О-ля!

Ленка дернула щеколду и распахнула дверь туалета. Голоса умолкли. Под неяркой лампочкой в прихожей стояла Рыбка, нервно, как всегда, поправляя спутанные пышные волосы рукой с длинными ногтями. Переступила каблуками, через плечо ленкиной мамы глядя на подругу.

— Что? — вполголоса спросила Ленка, стараясь не дышать в мамину сторону.

— Семки. Ой. Вика пропала. К нам мать ее заходила, сейчас вот. Ну…

Мама громко и раздраженно вздохнула. Развела руками, сердясь от того, что не знала, как быть.

— Как пропала? — Ленка дернула куртку, распахивая, уставилась на горестное лицо Рыбки, — подожди, мы же вот только что… ну ладно, когда, час назад. Или полтора уже?

— Алла Дмитриевна, — просительно сказала Рыбка и прижала руки к плащу, сверкая багровыми ногтями, — тут недалеко, она, наверное, там, стоит. Сидит. Мы можно сходим, с Леной?

— Где недалеко? Оля, ты сошла с ума? Ночь на дворе! Где?

— У девочки. Ну тут, рядом совсем. Где частные дома. Алла Дмитриевна. Ну вы же знаете, она какая. Там лавка. Во дворе. Она там сидит. А мы ее приведем, а? Тут всего пять минут, на Перепелкиных.

Ленка с интересом и раздражением смотрела на мать. А та на нее, с таким же раздражением и беспомощностью. Не пустить, было написано на блестящем от ночного крема лице. Но там бегает Викочкина мать, и еще прибежит сюда, а ночь, а будет шуметь. А отцу утром… и так далее-далее…

— Мам, правда. Через полчаса вернемся, точно.

Ленка примерилась, аккуратно обходя маму и дыша в сторону вешалки с куртками и старыми плащами.

— Значит так, — строго сказала Алла Дмитриевна, — полчаса… А если ее там нет…

— Мы все равно домой, — кивнула Ленка, продираясь следом за Рыбкой в приоткрытую дверь, — ты ложись, я сама открою потом.

— Лена, — еще строже воззвала Алла Дмитриевна, — О-ля! Полчаса! Я не лягу! Я…

Ленка сунула ключ в скважину и щелкнула, нажимая посильнее, провернула три раза. Пихнула ключ в карман и застучала каблуками по ступенькам.

Оля Рыбка шла впереди, как всегда, задрав остренький подбородок и глядя перед собой. Поводила плечиками, по которым ползли черные тени от старых деревьев. Стук шагов резко прыгал к стенам, залетал в распахнутые двери подъездов, отскакивал от лавочек и увязал в черных кустах.

— Оль, да подожди уже. Скажи, что там? Она что, серьезно…

Но Рыбка, не оглядываясь, свернула за угол и полетела дальше, сворачивая на другую сторону дома.