В 1990-е годы на фоне экономического кризиса и напряжения в обществе распалась и замкнутая группа московских концептуалистов. Многие члены кружка, когда их творчество вышло из подполья, воспользовались возможностью или вовсе эмигрировать, или по крайней мере время от времени жить за рубежом. Если в 1990-е годы Сорокин остановился прежде всего на втором варианте, — дольше всего он находился за границей, когда в 1999-2001 годах преподавал в университете в Токио, — то в начале 2010-х годов он приобрел квартиру в Шарлоттенбурге, буржуазном районе Берлина, где стал проводить все больше и больше временибЗО, лишь изредка возвращаясь в свой дом в подмосковном Внукове. Новые международные запросы и медийные возможности способствовали не только пространственному рассеянию бывших андеграундных художников, но и социальному расщеплению группы, которое, как полагает Игорь СмирновбЗ 1, Сорокин отразил в поражении секты «говорящих сердцем» в своей «Ледяной трилогии» (2002-2005). В 1993 году философы, связанные с московским концептуализмом, совместно основали собственное издательство —
По словам самого Сорокина, в 1990-е годы он пережил и творческий кризис, наступивший после завершения романа «Сердца четырех» в 1991 году636. Но хотя биографы приняли это признание писателя на веру637, его литературная деятельность свидетельствует об обратном. Однако доля правды здесь есть: вместо новых романов Сорокин обратился к малой прозе, драматургии и киносценариям. Пробуя себя в разных медийных пространствах на протяжении всего десятилетия, он творчески нащупывал свой путь, прежде чем в конце 1990-х годов вернуться к романной форме и на рубеже тысячелетий выпустить свой первый бестселлер — «Голубое сало».
Несомненно, период между «Сердцами четырех» и «Голубым салом», когда у Сорокина зрел замысел нового романа, он использовал, чтобы несколько расширить свою аудиторию, работая в новых жанрах. До 1990-х годов советская цензура не разрешила бы постановку сорокинских пьес по политическим и эстетическим соображениям638, а его ранняя драматургия оказалась слишком «статичной и визуальной» для театральной сцены639. Поэтому пьесы «Землянка» и «Пельмени», написанные в годы перестройки, ждали постановок до 1992-1993 годов640. Переход к более драматическим и (псевдо)психологическим театральным формам в конце концов обеспечил Сорокину-драматургу непостоянную, но вполне официальную зрительскую аудиторию. Поэтому для Сорокина 1990-е годы ознаменовались скорее не творческим кризисом, а жанровыми поисками. Кроме того, в 2000-е и 2010-е годы перерывы в несколько лет между крупными прозаическими произведениями вошли у писателя в привычку641. Как правило, он заполнял эти пробелы, работая с менее крупными формами642, в результате чего иногда возникали составленные из фрагментов лжероманы, такие как «Сахарный Кремль» и «Теллурия».
В 1990-е годы Сорокин написал особенно много пьес: «Дисморфоманию» (1990, премьера— 1997), «Юбилей» (1993),
