– Завидую? Ты ошибаешься! Нет. То чувство, которое я испытываю по отношению к таким людям, как Александр Александрович, – он специально назло голосом выделил имя-отчество, – определяется иначе. Недосягаемость. Так будет точнее. То, чего он достиг, мне не по силам. А то, что мне по силам, а ему не в масть, то никому не нужно! Я спокойно смотрю на него и совершенно безболезненно для своего самолюбия называю его, – снова произнёс он подчёркивая каждый слог, – Александром Александровичем. Это ты, напротив, закомплексовала! Как все женщины, ревнуешь успех.
Такого ответа Анна не ожидала:
– Я ревную успех? Какое мне дело до его успехов? Я верю в тебя, и мне больно, что ты как будто потерялся, от тебя ушло чувство новизны, самой жизни, в конце концов. Ты отчаялся. Тебя задавили современные технологии. А надо как-то приспосабливаться, вживаться, Ваня!
– Вот видишь, – обрадовался Иван, – ты сама себе противоречишь. Ты говоришь, надо приспосабливаться! Слышишь ты себя? А я и говорю о том, что есть люди, которые сумели приспособиться к этому миру, и я им пою «Аллилуйя!» Сам же я застрял в прошлом, в банальщине, в антикварщине, – стукнул он с чувством по роялю. И тот ответил ему недовольным басом.
Анна начала собираться. От возмущения, она еле-еле находила слова и аргументы. Она пыталась внушить ему, что нельзя сдаваться, что говорит она совсем о другом.
Иван в свою очередь упрекал ее в наивности:
– Думаешь, это так просто? вот так просто взял, разобрал свою душу на запчасти, а потом усовершенствовал её и снова собрал, как ни в чём не бывало. И всё заработало?!
– Да! Именно так, Ваня, именно так! А другого пути нет, – не сдавалась Анна. И тут Иван грубо перебил её и сам не ожидал от себя такой пошлости.
– Что ты горОдишь?! – буквально закричал он и тут же осёкся, -…ой, прости…»
Анна задохнулась от этих слов, от обиды и непонимания. Она смотрела на него, как будто ей сообщили неприятную новость.
Иван запричитал.
– Прости, прости, милая. Аннушка, прости. Я – мизантроп. И Фома неверующий. Прости ты меня! Я никому тебя не отдам. Я всё сделаю, чтобы ты была счастлива. Всё сделаю, как ты хочешь! Я попробую…
Анна, глядя на него, неожиданно рассмеялась:
– Вань, сразу видно, что ты любитель старых советских фильмов. Говоришь, как один из героев Николая Рыбникова, – и протянула, – Но бываешь, оказывается, таким грубым…
Ивану показалось, что она ему не верит, считает неискренним и театральным. Он в душевном бессилии опустил голову и не знал, что сказать. Он понимал, что Анна права, и во многом. Но при этом чувствовал, что есть что-то такое, что сильнее его, и банально трусил.
– Я должен признаться, Аннушка…
– Не бойся, Иванушка – дурачок, – перебила его девушка, – не оставлю я тебя, исполню все твои желания, – сказительным голосом пропела она. Иван смотрел на неё, недоумевая, и выдохнул: «Тебе всё шутки!»
Вдруг позвонили в дверь.
«Кого это с утра?» – Иван направился к входной двери. Анна второпях принялась прибирать диван, разбросанные всюду вещи и унесла, оставленную с вечера, посуду на кухню.
Иван открыл дверь. В проёме стоял его двоюродный брат Вадим. Это был «сюрприз» для Ивана. Но он сдержался.
Вадим, молодой человек 25 лет, брюнет с синими глазами, одет просто, как и все в Подмосковье в начале 90-х, но с претензией на близость к столицы. И гонором обладал таким же, с претензией.
– Ба, какие люди! Это ж, каким ветром тебя занесло ко мне? – Иван сделал преувеличенно торжественное лицо и расставил руки для приветствия. – Тьфу ты, да не делай такой рожи, я всё забываю про свой день рождения. Ну, проходи, давно ты у меня не был.
Они вошли в комнату, где на диване сидела девушка в красивом лёгком светлом костюмчике, в руках у неё – журнал, который она рассматривала, или делала только вид.
– Это моя девушка, Анна – привычно проговорил Иван, знакомя их.
– А это мой брат, двоюродный, Вадим.
Анна протянула руку, глядя на незнакомца, что называется, краем глаза.
– Анна, очень приятно.
– Я Вадим Першин, брат своего брата, – усмехнулся он. – Вот приехал к нему на недельку, заодно отметим днюху. Всё ж таки 35 лет. Такая дата, не каждый день случается, – довольно самоуверенно произнёс Вадим, чувствуя себя спокойно и непринуждённо. Анна сразу всё поняла и, нисколько не смущаясь, парировала:
– Вы знаете, даже 23 с половиной тоже случается только один раз в жизни.
– Ну, да, ну, да, – быстро ретировался Вадим, не рискуя попасть на острый язычок Анны.
Она многозначительно посмотрела на него, но тот увёл взгляд.
Есть такие люди, с их приходом меняется даже состав воздуха в атмосфере, и тут важно с каким знаком: в плюс или в минус. С появлением Вадима в квартире Ивана, похоже, всё пошло в минус. И Анна, будучи человеком внимательным и чутким, заметила, что Иван резко изменился: он стал подыгрывать Вадиму, хотел как будто ему угодить, суетился много и почти не глядел никому в глаза.
– Ну, что, брат, рассказывай, рассказывай, не молчи. Вот, садись сюда, – частил Иван, подправляя кресло, а сам присел на диван рядом с Анной. – Что новенького? Как там старенькие?
