Эта история – об эволюции серийного убийцы, размышление о насилии, о кровной мести. Однажды поняв, что он – человек с повреждённой психикой, Марк воспылал желанием исцелить самого себя и стал психиатром. Много лет он посвятил этой профессии, но не достиг желаемого.Бросив бесполезную затею, герой пересматривает своё предназначение и меняет психиатрию на психологию. Заглядывая в чужие окна, он пытается разобраться, чего же не хватает людям для счастья, и помочь им. Если бы десятки трупов не тянулись за ним шлейфом, Марка можно было бы считать достойным человеком. Однако он – убийца, и это факт. А там, где есть убийца, всегда найдётся его законный преследователь. И час их встречи обязательно настанет. Но чем она закончится?Комментарий Редакции: Неспешная дорога к счастью может в одночасье обернуться кровавой погоней. Однако кто в этой истории истинная жертва? Все ответы – на страницах психологического триллера от Марины Столбунской.
Маленький городок на берегу Волги отличался тихим и добродушным нравом жителей. Редко его будоражили новости о найденном расчленённом трупе или ушедшем в отрыв насильнике, да и задерживались на устах сплетниц ненадолго.
Основанный ещё при Петре Первом, к 1965 году город едва насчитывал полторы сотни тысяч жителей, ютившихся в маленьких квартирках или домах без удобств. Население разрастаться не торопилось, каждый второй из юной поросли, окончив школу, стремился в столицу или хотя бы в областной центр. Дерзким, пытливым делать здесь было нечего. Казалось, что город беспросветно накрыла дымка провинциального безразличия и однообразия. Картины, будто в старой шарманке, крутились по кругу, но не менялись.
Зимой взрослые горожане перемещались по улицам перебежками, скользя по обледенелым дорожкам, кутались в воротники пальто, спешили быстрее из дома на работу да с работы домой, только детей было не напугать холодом и снегом. С торчащими из-под тёплых шапок намокшими от пота и застывшими сосульками чёлками, с раскрасневшимися щеками, они шумно играли в снежки, дворовый хоккей, катались на санках и коньках, строили крепости из снега. А под Новый год полусонных пап будила серьёзная задача – достать ёлку.
Весна больше запоминалась слякотью, грязью и огромными лужами. Осень – грустными лицами школьников, обречённо бредущих по утрам в школу. Ну, а лето – это особая пора для города.
Огороды, сады, палисадники, посадка, поливка, прополка, уборка урожая. И река… Она везде, в какой бы части города ты ни жил, дойти до Волги всегда можно было пешком. И плавать в своё удовольствие в прохладной бодрящей воде. Любимое дело горожан. Шум, гам, и даже если только что утопленника выловили, этого никто и не заметит. Ну лежит он, накрытый полотенцем, а возле него грустно стоит и смотрит вдаль дежурная медсестра в ожидании бригады труповозки, и ждать она может так часами, а утопленник будет загорать под палящим солнцем, посетители же пляжа от такой картины не изменят своим планам, привыкшие. Или дело в той самой дымке?
Мужчины города делились на шибко хозяйственных, почти Кулибиных, у которых всё в руках спорилось, и алкашей. Особой кастой и среди первых, и среди вторых выделялись рыбаки. Подталкиваемые неведомой силой, они вставали в свой единственный выходной до рассвета и при любой температуре воздуха, а она в течение года колебалась от жары под сорок градусов до мороза под тридцать, ехали на речку за заветным уловом, остановить их могли только ливень, метель или инфаркт. Женщины же городка, независимо от того, насколько им повезло в семейной жизни, вынужденно были мастерицами на все руки, заботливыми хозяюшками с уставшими лицами, обречённо плывущими по течению.
На дворе стояла очаровательная августовская пора, когда жара отступила до следующего года уже окончательно, а до осени ещё несколько теплых деньков. Время астр и хризантем. Неприхотливые, они не требовали особой заботы, а радовали глаз пышным цветом долгое время, до самых холодов, особо стойкие – и до снега. Совсем как провинциальные девушки. Из чего придётся они шили платья, подсматривая картинки в журналах, делали замысловатые причёски, красили ногти красным лаком, а губы алой помадой, на ресницы наносили слипающуюся угольную тушь. Вырастая сами по себе в дворовой среде, однажды девушки превращались из сорванцов с ободранными коленками, ни в чём не уступавших мальчишкам, в манерно двигающихся красавиц. И как это случалось? Только парни и удивлялись, не успевали глазом моргнуть, а Машка из соседнего дома больше не играет с ними в казаки-разбойники, тут и им приходило на ум призадуматься и взглянуть в зеркало, а не надо ли штаны без дыр надеть и причесаться. Наступал период флирта, настоящий август, томный, тёплый, волнующий. Что впереди? Холода, непогода? Будет ли у тебя уютное гнёздышко и плечо, на которое можно голову положить, и тонкая талия, что так приятно обнимать?
Алевтина была из тех редких красавиц, на которых негласно, за их спиной, «добрые» подруги и соседи вешали ярлык «шлындра», хотя повода она не подавала, а всё дело было в её завидной красоте. Большие серо-зелёные глаза сияли под дугами густых бровей. Прямоугольное лицо с острыми углами нижней челюсти, прямой нос, припухлые чувственные губы, тонкая лебединая шея, высокий лоб и густые тёмно-русые волосы. Девушка обладала точёным, гибким телом, достойным резца скульптора. Таких красавиц не любили в женской среде. Один взгляд чего стоил, мог свести любого парня с ума, да и мужчину постарше не пощадил бы. Знакомить со своими кавалерами подруги её опасались, было в ней что-то неуловимо роковое, будто не будет у юноши выбора, лишь взглянет, погибнет, как от пения Сирены. Бабки на скамейке у подъезда зло перешёптывались, завидя ни в чём не повинную девушку. Будь бы их воля, сожгли бы на костре за «ведьмин взгляд».
