Я — диссидент, инакомыслящий. Я — часть группы, борющейся против системы. Но я не всегда им был. Лет семьсот назад воспитывал детей и рисовал на заказ и вот… сбегаю от мутантов, появившихся после ядерной зимы. Думал, что найдя ответы, я смогу отпустить прошлое и прижиться в новом времени, но узнав правду — сильно об этом пожалел.
Рад приветствовать всех тех, кто открыл мои записи. Это откровение выжившего, и я бы хотел рассказать вам историю, ставшую началом конца человеческого. Я не писатель, я художник-фантаст, но, думаю, у меня получится вылить в эти строки все те краски, которые я запомнил. Пишу историю много позже, но, считаю, выжившие должны знать, как их жизнь пришла к точке невозврата. И начать повествование хочу с далёких времен.
Я все ещё Коля, на дворе осень две тысячи двадцать седьмого года. Я был простым человеком, влачившим свое существование в пгт под Ярославлем. Возможно, иногда рассказ может показаться вам безэмоциональным, но спешу уверить, что все из-за того, что я весьма флегматичен по натуре своей. Да и к тому же, я всего лишь описываю произошедшее со мной и многими другими.
Это был обычный, ничем не примечательный день, такой же, каких были сотни и тысячи. Мой дом стоял на спокойной улочке, где редко происходили какие события, не считая постоянной смены соседей. И мне казалось, что и сегодня ничего не произойдет. Я дописывал картину в мастерской, глядя на осеннюю улицу. Там по дороге бежала канализация, смывая с собой остатки травы и детских велосипедов. Но я лишь пожал плечами — в нашем пгт спасибо, что эта канализация вообще есть.
Где-то в комнате работал телевизор, и сперва я решил, что его включила дочь. Хотя, учитывая сюжет, это, скорее всего, была жена. Новостной канал вещал о бесконечной череде ужасных событий, происходящих в мире. Страна на страну, человек на человека. Одним словом, бесконечные войны. Мы такому, честно говоря, уже давно не удивлялись, начиная с начала двадцатых годов, точно и не вспомню уже. Но в нашей стране все шло своим чередом — люди работали, люди жили и люди смотрели новости. Мне не хотелось отвлекаться на звук телевизора — картина, которую я рисовал, была не о нашем, земном, она про жителей созвездия андромеды, которые бороздили просторы космоса, познавая вселенную.
Я вышел из мастерской, совершенно расслабленный, а новостной сюжет не мог меня перетянуть на свой тревожный лад. Но когда в комнате перед телевизором никого не оказалось, а я старательно искал пульт, невольно услышал одну фразу.
Я выключил телевизор и лениво направился в сторону кухни. Нет, я не сумасшедший, такие объявления звучали постоянно, а потому уже не вызывали панику. Да, в двадцать… каком… в двадцать пятом году, пожалуй, мы ещё спускались в подвал, но сейчас редко когда снаряды противника попадали в цель. Раньше, помню, это называлось железным куполом, у нас стоял тактический зенитный ракетный комплекс «Тор», но сейчас все было несколько иначе. ПВО усовершенствовали настолько, что из двухсот ракет противника долетали, ну… ноль.
Хотя бывали осечки, вон, в прошлый вторник где-то в Туле одна ракета достигла своей цели. Обидно, досадно, жалко тот коровник. Так что народ стал разбалованный, не желающий спускаться в убежища даже в те моменты, когда над головой пролетали бомбы. Да и я не отставал, чего уж там. Но деньги зарабатывать надо, нельзя ведь переехать в бункер и там жить? Хотя за детей было волнительно, но жена периодически все-таки пряталась с ними то в ванной, то в коридоре.
Наверное, вам интересно узнать, с кем же мы воевали? Да со всеми у кого были ракеты и яйца с нами воевать. Вообще весь мир погряз в боях. Больше не было никаких содружеств стран или коалиций. Все просто мутузились и мерились системами защиты, так что даже было как-то спокойно, сравнительно с худшими годами. Поэтому и отношение было таким — размеренным и осознанным. Наплевательским, если по честному.
Но, пожалуй, мне все же стоило в тот день досмотреть выпуск, хотя какой уже смысл об этом рассуждать?
Я стоял в мастерской с чашкой кофе, смотрел на почти готовую картину со смесью скептицизма и недоверия. Нет, какие-то эти пришельцы странные, нет у них в глазах искры. Зато большие карикатурные головы удались на славу. Тонкие сухие ручки, удлиненные уши и заячья губа. Получилось как-то даже жутковато, но мне нравилось.
Взяв палитру, я хотел поправить пару штрихов — масло сохнет долго, могу ни в чем себе не отказывать. Как вдруг меня что-то отвлекло. Сначала я даже не понял, что именно и случайно мазнул кистью в неправильном месте.
На улице орала сирена. Ничего нового, впрочем, но звук был каким-то другим. Я даже отложил палитру и подошел к окну, замечая на улице суету. Люди высыпались из домов, совершенно потерянные и озадаченные. Тогда я налег на ручку, пытаясь открыть окно и спросить, что происходит. Однако сделать этого уже не успел.
