За деньги нельзя купить хорошее первое впечатление…Семнадцатилетняя Кайман Майерс ведет собственный научный проект — изучает богатых, и после нескольких лет наблюдения она уверена, что богачи хороши только в одном — в трате денег на абсолютно бесполезные вещи, такие как фарфоровые куклы из магазина ее матери.Поэтому, когда Ксандер Спенс появляется на пороге магазина, чтобы забрать куклу для своей бабушки, Кайман хватает одного взгляда, чтобы понять, насколько он богат. Невероятно обаятельный Ксандер один из первых, кто обратил внимание на Кайман, однако девушка достаточно умна и прекрасно знает, что его заинтересованность не продлится долго. «Богатые слишком быстро теряют интерес» — одно из предупреждений, которое она получила от мамы. Однако, как бы она ни пыталась его оттолкнуть, Ксандер не сдается. И вскоре, к ее ужасу, она начинает наслаждаться его компанией.Вот только ее мама в жизни не одобрит их отношений — она скорее позволит дочери встречаться с местным рокером, выросшим в небогатой семье, — поэтому она ни в коем случае не должна узнать. Но едва верность и проницательность Ксандера убеждают Кайман, что богатство — это не недостаток характера, выясняется, что деньги занимают неотъемлемую часть их отношений и что Ксандер — не единственное, о чем ей следовало переживать.Перевод группы.
Мои глаза уже прожгли дыру в странице. Я должна это знать. Математические уравнения всегда хорошо мне давались, так почему в этот раз решение все не приходит в голову? Услышав звон дверного колокольчика, я быстро убираю тетради под прилавок и поднимаю взгляд. В магазин заходит парень с телефоном в руке.
Ух ты, что-то новенькое.
Не телефон, парень. Не то чтобы мужчины редко посещали магазин кукол… хотя да, это было довольно редким явлением. И когда они все-таки приходили, то все как один плелись вслед за женщинами с неловким… ну, или скучающим взглядом. Но этот — другой. Этот парень пришел один, и он очень уверен в себе. Такую уверенность могут придать только деньги. Очень большие деньги.
Я улыбаюсь. В нашем маленьком пляжном городке люди делятся на два типа: богатые и те, кто их обслуживает. Очевидно, быть при деньгах — означает коллекционирование абсолютно бесполезных предметов, таких как фарфоровые куклы (прилагательное «бесполезные» НИКОГДА нельзя использовать по отношению к фарфоровым куклам при моей маме). Богачи — наше постоянное развлечение.
— Ты издеваешься? Хочешь, чтобы я
Выходя из-за прилавка, пытаюсь определить, что он собой представляет. Неопытный наблюдатель вообще может не заметить ореол достатка вокруг этого парня, но у меня-то глаз наметан, а от парня буквально веет деньгами. Одежда на нем, вероятно, стоит больше, чем весь мой крошечный гардероб. Хоть она и не выглядит дорого — такие вещи скрывают свою истинную стоимость (потертые джинсы и рубашка с закатанными рукавами), — но определенно приобретена в каком-то фирменном бутике. Само собой, парень мог скупить весь магазин, если б захотел. Хорошо, не он — его родители. Я не сразу это заметила, так как его излишняя уверенность добавляла ему возраста, но теперь, когда я стою совсем рядом, видно, что он очень молод. Скорее всего, моего возраста? Семнадцатилетний? Хотя, возможно, на год старше. И как кто-то моего возраста может быть столь сведущ в высокомерных жестах? Очевидно, привилегии «богатой жизни».
— Могу ли я вам чем-нибудь помочь, сэр? — Только моя мама способна распознать сарказм в каждом моем слове.
— Да, мне нужна кукла.
— Простите, но мы все распродали. — Никто никогда не понимает мой юмор. Мама называет его «сухим». Думаю, это означает, что он «не смешной», а также что я единственная, кто его понимает. Возможно, если бы, пошутив, я сама смеялась — как всегда поступает мама во время работы с клиентами, — то больше бы людей меня понимало, но это выше моих сил.
— Смешно, — говорит парень, и все же не думаю, что он действительно так считает. Скорее всего, просто хочет, чтобы я держала рот на замке. Он так на меня и не взглянул. — Итак, как вы думаете, какая из них могла бы понравиться пожилой женщине?
— Любая.
Заиграв желваками, он поворачивается ко мне. В первую секунду я замечаю удивление в его глазах, будто он ожидал увидеть перед собой взрослую женщину. Это все из-за тембра моего голоса, который несколько ниже, чем у среднестатистического подростка. Однако это не останавливает парня от следующего вопроса:
— Какая из них нравится тебе?
Можно ответить «никакая»? Несмотря на то, что этот магазин — мое неизбежное будущее, его обожает мама, а не я.
— Я неравнодушна к вечным плакальщикам.
— Прости?
Я указываю на фарфоровую версию младенца: его рот приоткрыт в беззвучном плаче, а глаза закрыты.
— Не хотела бы увидеть их глаза. Взгляд слишком многое может сказать. Их, к примеру, говорит: «Я хочу украсть твою душу, так что лучше не поворачивайся ко мне спиной».
Он награждает меня улыбкой, которая смывает с лица все жесткие и высокомерные черты, делая его весьма привлекательным. Ему определенно стоит чаще улыбаться. Но прежде, чем я заканчиваю свои размышления, улыбка исчезает.
— Скоро день рождения моей бабушки, и я должен выбрать для нее куклу.
— Вы не ошибетесь. Если она любит фарфоровые куклы, то придет в восторг от любой.
Он оглядывается на полки с товаром.
— Почему плакальщики? Почему не сони? — Он окидывает взглядом мирную на вид малышку с розовым бантом в светлых локонах, обе руки которой покоятся под пухлой щекой, а личико полностью расслаблено.
Я вглядываюсь в малышку и сравниваю ее с плакальщиком, лежащим рядом. С тем, чьи кулачки сжаты, волосы растрепанны, а лицо покраснело от гнева. «Потому что такова моя жизнь: беззвучно кричать, как он», — хорошо, на самом деле я так не говорю, но я действительно так считаю.
Пожав плечами, я просто отвечаю:
