«Дитя Божье» Кормака Маккарти, автора получившей широкое признание «Приграничной трилогии», — это захватывающий и леденящий душу роман, погружающий в самые глубины человеческой деградации. Лестер Баллард, замкнутый молодой человек из сельского захолустья, ожесточившийся и одинокий, изгнанный с земли своих предков, освобождается из тюрьмы и пускается в странствия по горной местности Восточного Теннесси. Чтобы воплотить свои самые извращенные фантазии он начиная охотиться на местных жителей. Маккарти превращает банальные эпизоды человеческой жизни — в сельских домах, магазинах, в лесу — в потрясающие сцены, наполненные комизмом и гротеском. И по мере того, как история приближается к своей неизбежной развязке, даже самые гнусные стороны человеческой жизни он показывает с достоинством, юмором и характерной для него лирической яркостью.
СЛОВНО КАРАВАН КАРНАВАЛЬНОГО люда они появились из зарослей метелицы и пересекли холм в лучах утреннего солнца. Грузовик раскачивался, переваливаясь в колее, и музыканты, сидящие на скамьях в кузове, качались в такт, настраивая свои инструменты. Толстяк с гитарой ухмылялся и что-то показывал сидящим сзади и наклонялся, чтобы дать ноту скрипачу, который настраивал скрипку и слушал, морща лицо. Они проехали под цветущими яблонями и добравшись до бревенчатого настила, покрытого оранжевой грязью, пересекли его и оказались перед старым домиком, спрятавшемся в голубой тени под горой. Позади него стоял амбар. Один из находившихся в кузове грузовика мужчин застучал по крыше кабины кулаком и грузовик остановился. Легковушки и грузовики проезжали сквозь заполонивший двор бурьян, двигались люди.
За всеми этими вещами, выбивающимися из безмятежного пасторального утра, наблюдает человек, стоящий у дверей амбара. Низкорослый, неопрятный, небритый. Он неторопливо движется по сухой мякине в клубах пыли и солнечных бликах. Саксонская и кельтская кровь. Дитя божье. Такое же, наверное, как и вы. Словно светлячки в сгущающемся сумраке, чередой золотых стробоскопических вспышек, вспыхивающих в промежутках черноты, сквозь лучи света, проникающие между досок амбара, пролетают осы. Человек стоит, расставив ноги, делает в темном черноземе еще более темную лужу, в которой клубится бледная пена и плавают кусочки соломы. Застегивая джинсы, он движется вдоль стены амбара, прищурившись от света, в глазах мелькает мелкая досада.
Стоя у входной двери, он моргает. Позади него с чердака свисает веревка. Его покрытая редкой щетиной челюсть то сжимается, то разжимается, как будто он жует, но он не жует. Его глаза почти закрыты от солнца и сквозь тонкие веки с голубыми прожилками видно, как глазные яблоки двигаются, наблюдают. Человек в синем костюме жестикулирует, стоя в кузове грузовика. Киоск с лимонадом. Музыканты заиграли кантри, двор наполняется людьми, а громкоговоритель издает первые звуки.
А теперь давайте все поднимемся сюда и зарегистрируемся, чтобы получить бесплатные серебряные доллары. Прямо сюда. Вот так. Как вы, маленькая леди? Хорошо. Да. Теперь все в порядке. Джесси? У тебя получилось…? Сейчас. Джесс и остальные открыли дом для тех, кто хочет заглянуть внутрь. Все в порядке. Через минуту здесь будет музыка и мы хотим, чтобы все зарегистрировались, пока не начались розыгрыши. Да? Что это? Да, точно. Всё правильно, мы будем делать ставки на отдельные участки, а потом у нас будет возможность сделать ставки на весь участок целиком. Дорога идет по обеим сторонам. Она идет через ручей к тем большим бревнам на другой стороне, вон там. Да, сэр. Мы займемся непосредственно этим.
Кланяется, показывает, улыбается. В руке микрофон. От растущих на хребте сосен звук голоса аукциониста отскакивает приглушенным, насыщенным эхом. Иллюзия многоголосия, призрачный хор среди старых развалин.
Теперь и тут есть хорошая древесина. По-настоящему хорошая древесина. Этот лес вырубили более полутора десятков лет назад, так что, может быть, он пока еще не очень большой, но посмотрите сюда. Пока вы лежите ночью в своей постели, этот лес растет. Да, сэр. И я говорю это без тени лукавства. У этого участка действительно есть будущее. Такое будущее, какое вы не найдете нигде в этой долине. А может, и гораздо большее. Друзья, возможности этого участка не ограничены. Я бы сам купил его, если бы у меня было больше денег. И я думаю, вы все знаете, что каждый мой пенни вложен в недвижимость. И все, что я заработал, я заработал на недвижимости. Если бы у меня был миллион долларов, я бы немедленно вложил каждый цент в недвижимость. И вы все это знаете. У недвижимости нет иного пути, кроме как расти в цене. Я искренне верю, что такой участок земли, как этот, принесет вам не меньше десяти процентов на ваши вложения. А может и больше. Может быть, до двадцати процентов. Ваши деньги, лежащие в банке, не принесут вам такой прибыли и вы все это знаете. Нет более надежных инвестиций, чем собственность. Земля. Все вы знаете, что сейчас за доллар не купишь того, что можно было купить раньше. Доллар может стоить и пятьдесят центов через год. И вы все это знаете. Но стоимость недвижимости растет, растет, растет.
Друзья, шесть лет назад, когда мой дядя покупал здесь ферму Пратера, все пытались его отговорить. Он отдал девятнадцать с половиной за эту ферму. Сказал, что знает, что делает. И вы все знаете, что там произошло. Да, сэр. Продали за тридцать восемь тысяч. Такой кусок земли… Его надо немного привести в порядок. Это не просто. Да, это так. Но друзья, вы можете удвоить свои деньги на нем. Недвижимость, особенно в этой долине, самое надежное вложение денег. Надежное, как швейцарские часы. И я говорю это совершенно искренне.
В соснах голоса пели забытую молитву. Потом они замолкли. По толпе прошел ропот. Аукционист передал микрофон другому человеку. Тот сказал: Си Би, позови шерифа. Вон он стоит.