Сегодня на ужин было блюдо под названием «нисимэ», готовить его меня научил Хякусюбо. На первый взгляд кушанье казалось совершенно бесхитростным, но на самом деле сил на него ушло немало. Я купил сушёные грибы, шарики куриного фарша, конняку[9], жареный тофу[10], редьку, таро[11] и морковь. Всё это сварил по очереди, причём каждый следующий ингредиент — в бульоне от предыдущего. Как сказал Хякусюбо, этот метод не даёт вкусам продуктов смешаться и позволяет насладиться всеми оттенками ароматов даже в готовом блюде.
Я угробил на нисимэ уйму времени, а Куматэцу заглатывал его, даже не пытаясь прочувствовать вкус.
— Тебя Дзиромару поколотил? Ха-а, позорище. И не стыдно от всех подряд тумаки получать? Эх, какой же ты жалкий…
И тут я не выдержал:
— Ты прав! Я жалкий. И слабый. С этим не спорю.
— Хоть что-то радует.
— Но позволь-ка спросить: а сам-то ты — нет?
— А? — Куматэцу замер, так и не донеся редьку до рта.
— Он просыпается с рассветом — ты дрыхнешь до обеда. Он всегда по уши в работе — ты постоянно бездельничаешь, — выплёвывал я слова, чтобы остудить свой пыл.
Палочки с редькой мелко задрожали в медвежьих руках.
— «Он» — это Иодзэн? — уточнил Хякусюбо.
— Он всегда занят, но вежлив. Ты вечно прохлаждаешься, но ведёшь себя грубо и безответственно.
— Что ты хочешь сказать?
— Что понял, почему ты не можешь одолеть его.
Стоило мне договорить, как палочки в руке Куматэцу перерубили редьку пополам.
— Что ты сказал, поганец?! — взревел он, но я уже выскочил из лачуги.
Куматэцу с перекошенным от злости лицом выбежал следом:
— Стоять! А ну-ка, повтори!
Я метнулся к другому входу и вновь заскочил в дом. Куматэцу тоже влетел внутрь. Я уже поджидал его с другой стороны стола, чтобы сказать ещё пару ласковых:
— Да сколько угодно! Ты просто ничтожество!
— Что-о?!
— Успокойтесь. Оба! — попытался вмешаться Хякусюбо, но Куматэцу и не думал слушать.
Татара уже успел ретироваться к стене, прихватив с собой миску и палочки. А я снова выскочил на улицу и начал бегать вокруг лачуги. Куматэцу не отставал.
— Как ты смеешь говорить такое учителю?!
— Назвался учителем — так будь им!
— Что-о?
— Ты бесишься на пустом месте!
— Эй ты!
— Сдаёшься, столкнувшись с малейшими трудностями!
— Хватает же тебе наглости нести такую чушь! Ученик должен помалкивать и делать что сказано!
— Ну уж нет! Буду тебя слушать — вырасту таким же придурком!
— Заткнись, гадёныш!
— Прости его, Кюта, — вдруг с болью в голосе воскликнул Хякусюбо. — Ну неуклюжий он у нас, этого не отнять, прояви к нему снисхождение.
— Куматэцу, пойдём прогуляемся. А? Давай?
Татара увёл бушующего медведя вниз по холму, словно пытаясь как-то успокоить его.
Я вам вот что скажу: никогда ещё я не видел Куматэцу настолько разъярённым. Как же он топал и прыгал от досады!
— Я, понимаешь ли, стараюсь, слова вежливости из себя выдавливаю, а этот сопляк…
Ну я ему и говорю:
— Что, усвоил урок? Так бросай его поскорее!
Но он всё никак не унимался. Знаете ту площадку между лестничными пролётами, где стена каракулями исписана и фонарь висит? Куматэцу ходил там взад-вперёд в совсем извёл меня своим ворчанием:
— Я ведь не бездельничаю! Дрова колю, штукатурю, чай собираю, чтобы на жизнь заработать. Ещё и этого поганца кормлю!
— Вот и брось это дело. Так будет лучше.
— С какой это стати он мне такое в лицо высказывает, а? Ты тоже так думаешь?
— Разумеется! — Я представил себя на месте Куматэцу. — Прекрасно понимаю, насколько легче тебе жилось одному. Ответственности — ноль, никто не заставит что-то делать, не скажет правду в глаза, не разозлит!
— У…
Куматэцу замер как вкопанный. Обидчивый он тип.
— Ой, проговорился, — я изобразил смущение и втянул голову в плечи.
— Чёрт! Уо-о-о! — Куматэцу в ярости замахал кулаками.
И вдруг…
— Меня радует, что ты не прекращаешь тренировки даже глубокой ночью, Куматэцу, — обратился к нам святой отец, возникший вдруг на небольшой скамейке под фонарём.
— С-святой отец? — пробормотал Куматэцу и попятился назад.
— Почему бы тебе не показать ученику, как ты трудишься, чтобы он брал пример?
— У… в-вы правы… я подумаю.
— Славно. Тогда вот тебе кое-что, — с этими словами он достал несколько конвертов.
— Что это?
— Приглашения.
— Приглашения?
— Бери своего ученика и отправляйся с ним в путешествие по разным странам. Эти документы помогут вам встретиться со святыми отцами тех земель.
— Н-но…
— Все они — прославленные мудрецы и, надеюсь, помогут вам обрести истинную силу.
— Нет, но…
— Счастливого пути!
— А!..
Святой отец неожиданно исчез, успев, впрочем, изрядно огорошить Куматэцу.
Я пошёл в сторону лестницы, нарочито громко причитая:
— Эхма… А ведь был такой удачный момент, чтобы избавиться от сопляка! Но против воли святого отца не попрёшь!
И вот мы отправились в путешествие…
Хотя святой отец предложил Куматэцу путешествовать вдвоём с Кютой, мы никак не могли оставить их без присмотра. Наша разномастная компания ещё из города не успела выйти, как они уже принялись громко переругиваться, а мне оставалось лишь горестно вздыхать.
