Мери была искренне возмущена поведением Джулианы. Она решила, что взгляды урожденных Аластеров менее благородные особы вряд ли способны постичь. Милорд Видал безрассуден, расточителен и властен; его кузен Бертран легкомыслен; а Джулиана, которую мисс Чаллонер ошибочно считала мягкой и романтичной, на поверку оказалась жестокосердной и расчетливой кокеткой. По некоторым высказываниям Джулианы и Видала Мери составила, как ей казалось, верное представление об остальных членах семьи. Леди Фанни привередлива и честолюбива; лорд Руперт, по-видимому, тратит все свое время и состояние на азартные игры и прочие рискованные развлечения; его милость герцог Эйвон, судя по всему, человек холодный, бесчувственный и жестокий. Единственная, с кем Мери желала бы познакомиться, была герцогиня. Спустя некоторое время мисс Чаллонер начала склоняться к убеждению, что мистер Комин счастливо отделался, и эта мысль вернула ее к собственным невзгодам.
Какой бы нелепой ни выглядела затея Фредерика, Мери понимала: это единственный способ улизнуть от его светлости. Мисс Чаллонер не сомневалась, что Видал ухитрится увезти ее в Дижон. Она твердо верила, что его светлость движим скорее инстинктами собственника, чем рыцарскими побуждениями. Маркиз не может привести к алтарю невесту против ее желания, но если ему удастся заманить Мери в Дижон, то положение осложнится настолько, что замужество останется единственным выходом. А против этого брака мисс Чаллонер была настроена столь же непримиримо, как и раньше. Лишь Господь знает, как горячо она мечтает стать женой Видала, но у нее хватило здравого смысла понять: ничего, кроме горя, такой брак принести не может. Если бы Видал ее любил, если бы она была девушкой его круга, если бы ее приняла титулованная семья его светлости… Но какая польза от этих глубокомысленных рассуждений.
Она могла бы рано утром тайком выйти из дома и затеряться среди парижских переулков. Мисс Чаллонер невольно улыбнулась своей наивности. Она-то, конечно, затеряется в этих самых парижских переулках, но маловероятно, что его светлость, прекрасно знавший Париж, не сумеет отыскать беглянку. У нее нет ни денег, ни друзей; если она оставит дом мадам де Шарбонн, то лишится и будущего. В сравнении с грядущей катастрофой брак с мистером Комином выглядел самым настоящим спасением. Во всяком случае, положение в обществе этого джентльмена не намного выше ее собственного. Он не производил впечатление страстного кавалера, и мисс Чаллонер представлялось, что она сможет сделать его хотя бы относительно счастливым. В конце концов, подумала Мери, мы оба не испытываем романтических иллюзий.
Следующим утром мистер Комин мирно завтракал, когда изумленная горничная ввела в комнату мисс Чаллонер. Появление молодой и элегантной дамы без приглашения в столь неурочный час возбудило в горничной непреодолимое любопытство. Закрыв за мисс Чаллонер двери, она приникла ухом к замочной скважине. Но поскольку разговор в комнате велся на английском, горничная удалилась раздосадованная на олухов-иностранцев.
При появлении мисс Чаллонер мистер Комин поспешно вскочил и отбросил в сторону салфетку.
— Мисс Чаллонер!
Мери, одетая в то же серое платье и тот же плащ с капюшоном, что были на ней в роковую ночь похищения, протянула руку и, когда мистер Комин склонился в поцелуе, произнесла ровным голосом:
— Поскольку у вас, сударь, было время на размышление, прошу, не лукавя, ответить: не желаете ли вы вернуться к мисс Марлинг?
— Ни в коем случае! — отрезал мистер Комин, отпуская ее руку. — Не собираетесь ли вы сообщить, что явились в роли ее доверенного лица?
Мисс Чаллонер покачала головой.
— Увы, сударь.
Несчастному Фредерику с трудом удалось скрыть разочарование.
— Полагаю, сударыня, вы пришли дать ответ на мое предложение. Вряд ли мне нужно уверять вас, что, если вы согласитесь стать моей женой, я буду считать себя счастливейшим человеком.
Мисс Чаллонер печально улыбнулась.
— Вы очень любезны, сударь. Мне кажется, я не имею права принимать от вас то, что следует рассматривать как жертву, но я нахожусь в таком отчаянии, что все-таки принимаю эту жертву.
Мистер Комин поклонился.
— Постараюсь не причинять вам неудобств, сударыня. Теперь мы обязаны обдумать, как нам лучше поступить. Почему бы вам не присесть?
— Я помешала вашему завтраку, сударь.
— Какие пустяки! Я уже сыт.
Глаза мисс Чаллонер блеснули.
— Кроме того, сударь, я тороплюсь.
Он легонько пожал ей руку.
— Поверьте, я прекрасно понимаю, что в данную минуту еда вызывает у вас отвращение. Давайте присядем у камина?
Мисс Чаллонер кротко произнесла:
— Мистер Комин, напротив, еда вовсе не вызывает у меня отвращения. Я прошу вашего позволения позавтракать вместе с вами. Я очень голодна.
Молодой человек удивленно взглянул на нее и отодвинул второй стул.
— Конечно, сударыня! Я немедленно распоряжусь, чтобы вам принесли чистый прибор.
