Тетя Люба не удовлетворилась тем, что дала мне эту бумажку, она выкрикивала этот адрес несколько раз во весь голос. Я стояла и кивала головой в знак того, что я поняла. Стража начала сердиться и довольно невежливо попросила тетю уйти. Моя тетя рассердилась и кричала на них на нескольких языках, чтобы они оставили ее в покое. После ее ухода я осталась стоять у ворот и подумала об этой возможности, которая меня ждала у этих чужих людей. Мне было совершенно ясно, что эта семья сделает все возможное, чтобы мне было хорошо во всем. Но есть еще другая возможность. Они станут мне говорить, что делать и как поступать и учить меня жизни как они ее понимают. Несмотря на заманчивую перспективу жить в настоящем доме с настоящими родными, я решила, что жизнь в молодежной группе в кибуце, где я смогу три года, учиться и платить за свою учебу работой, интереснее и важнее. На самом деле, я не хотела зависеть от кого-либо. Даже от любимых и дорогих мне людей. Решение принято: я поеду в кибуц, присоединюсь к группе молодежи, и буду там учиться. Эта единственная приемлемая мной возможность. А эту замечательную семью я буду навещать во время отпусков. Это не уменьшит мою к ним любовь. В особенности я хотела увидеть их сына Сержика, моего друга детства. Я подумала о нем, и о тех счастливых днях, когда мама оставляла меня у него и уезжала с тетей Любой куда-то за границу. Все наши игры и «походы» в горы и в лес. Мне кажется, что мы начали эти игры в пять или шесть лет нас оставляли вместе каждое лето. Наши мамы исчезали и ехали в разные места. Эти дни казались мне счастливым сном.
В одно утро позвал меня Беньямин Гринбаум и попросил меня собрать свои вещи и приготовиться к поездке. Мои документы из молодежной организации в Иерусалиме пришли к нему, и он готов был взять меня в кибуц «Эйн-Шемер» без проблем. Я действительно счастлива выбраться из этого несчастного и грустного лагеря. Я полна любопытства по отношению к моему будущему. Прощаюсь с моей новой подругой, с которой я проделала такую долгую дорогу. Мы обещаем друг другу остаться подругами навек. К моему великому сожалению мне так и не удалось вновь с ней встретиться.
Мы сели в автобус. Дикая жара. Август. Автобус горит как кусок жести на костре. Мы едем по тающему асфальту дороги. С одной стороны море, а с другой горы песка.
– Беньямин, в этой стране нет деревьев?
– Много, очень много! Есть леса, много посадок, виноградники, фруктовые сады, а самое главное для тебя – пардес!
– А что это такое?
Он употребил слово на иврите, несмотря на то, что мы говорили по-русски, и я не поняла, о чем он говорит.
– Это сад, в котором растут апельсины. Там есть и мандарины и грейпфруты. Это все ты увидишь по дороге.
– А в том кибуце, куда мы едем есть такое?
– Девочка, я везу тебя прямо в рай! Маленький, но рай! Зелень, цветы. По-новому обработанные земли.
– А мне позволят там работать?
– Ты должна будешь там работать. Это твоя плата за учебу и жиль! Между молодежной организацией и кибуцами есть соглашение. Они принимают детей и молодежь приезжающих из других стран.
Все что он сказал, показалось мне слишком хорошим.
– Все это правда?
– Ты сама увидишь! С этого момента тебе не о чем заботиться. Молодежная организация позаботится о тебе до последнего дня твоего там пребывания.
Мы едем через те сады, которые он называет «пардесим». Чудесные запахи наполняют автобус. Мы едем через деревья.
– Наконец все зеленое.
– Ты видишь, что я тебя не обманул?
– А пальмы тут есть?
– Есть! Конечно, есть! Ты увидишь и пальмы.
Я рассказала ему о стихотворении Лермонтова о сосне, которая мечтает о далекой пальме. Я прочла ему этот стих. Биньямин улыбнулся и даже обнял меня. Эти стихи его смягчили.
– Ты особенная девочка. Если у тебя будут проблемы – обратись ко мне.
– А как я тебя найду?
– Спроси в секретариате кибуца. Попроси их, чтобы они связались со мной. Я живу в кибуце «ган-шмуэль» недалеко от «эйн-шемера»
– Ты не дашь мне страдать опять?
– Я тебе обещаю, что никогда не дам никому тебя обижать. Ни сейчас, ни потом!