Почти каждый день они смеялись, задавая вопрос и получая ответ на их глупую шутку. К моему счастью, ко мне относились с симпатией, без задних мыслей, и щедро наполняли мою тарелку борщом с мясом. Я, однажды, сделала большую ошибку, спросив у повара, не русский ли он. Он обиделся и сказал:
– Я?! Ни в коем случае! Я румын! А почему ты спрашиваешь?
– Я думала, что румыны не умеют готовить борщ.
– Борщ – это румынское блюдо! Вы научились от нас! вы тянете из нас все, что у нас есть.
– Кто? Кто тянет?
– Жиды и русские.
– Я не знала. – Наивно ответила я.
– Теперь ты знаешь правду!
Более мягким тоном он добавил:
– Если бы я не знал, что ты пожертвовала своей жизнью ради этой жидовки, я бы не давал тебе еду.
Несмотря на все ругательства, повар и помощники меня любили. Наполняли мою тарелку остатками супа и даже провожали меня до большой комнаты. Они следили за тем, чтобы Анюта съедала все, что ей принесли. Даже, иногда, гладили ее по щеке. Евреи, которые находились в комнате, ненавидели нас еще больше.
Неожиданно пришла зима. Дождь и слякоть сменились снегом и морозом. На мое счастье у меня были валенки, которые мне дали в больнице и теплые вещи, которые мне передал Петя через «заднюю дверь», с помощью сержанта Василиу. Симпатия этих людей грела меня изнутри. А записки, которые мне передавали из больницы, были моим единственным утешением.
Неожиданности омрачали мое счастье. Мороз. Мороз! Мороз. У меня не было перчаток. Я не могла приносить воду. Ручки ведер прилипали к моим рукам и оставляли раны. Мокрое железо прилипало к коже и тут же замерзало. Результатом стала кровь, раненая кожа и слезы. Да, слезы, я признаюсь. До сего момента я сдерживалась. Однажды, когда повар увидел мои руки все в крови, он испугался и позвал помощника посоветоваться, что же теперь со мной делать.
– Ты принесешь воду, для тебя это не сложно.
Лицо помощника перекосило:
– Ты защищаешь жидовку?
Повар прошептал ему на ухо:
– Дурак, она вовсе не жидовка. Ты видел крест, который у нее на шее? Настоящая жидовка превратится в метлу, если посмеет повесить такой крест себе на шею.
Помощник побледнел и сказал:
– А если она ведьма?
– Тупица, эта девочка похожа на ангела, а не на беса. Те не видишь?! У тебя нет глаз? Эта девочка страдает из-за малышки! Ты должен был сам догадаться. Все это понимают, но не могут ничего сделать. Плутоньер решил, что она заслуживает наказание за свою ложь. Мы все замечаем и должны помочь девочке. Бог нам в помощь!
Второй повар перекрестился.
– Какое преступление! Какой грех!
– Тихо. Молчи! Дурак, никогда не повторяй этого. Если до него дойдет – пуля в лоб! Следи за собой.
– Что будем делать?
– Сделаем просто. Сначала найдем ей варежки.
– Варежки? Вы думаете, что вы в Бухаресте? Пойдете в магазин и купите варежки?
– Не волнуйся, я пойду к швее и попрошу, чтобы она сшила варежки из теплого материала. Для меня она все сделает.
– Ах, швея, швея… Сделала бы она что-нибудь для меня.
А здесь должны быть несколько слов, которые мне не позволила цензура.
Я слышала разговор и сказала про себя, как мне повезло с этими людьми, несмотря на то, что они румыны. Я вспомнила, слова папы, что есть разные люди в мире. К этому надо привыкать. Да, папа, ты прав. Раньше я этого не замечала. Для меня все разделялись на плохих и хороших.
Через несколько дней появились варежки.
– Таня, у меня есть для тебя новости. Плутоньер хочет тебя видеть. Послезавтра рождество.
– Уже? В этом году зима началась поздно.
– К нашему счастью. – Сказал повар. – Но кто знает, что она нам принесет.
– Что Плутоньер хочет от меня?
– Не бойся, кое-что хорошее.
– Что?
– Я думаю, но я говорю тебе это по секрету, никому не рассказывай. Я думаю, что он хочет, чтобы ты украсила елку. Покажи свои руки.
– Руки еще не зажили.
– Не показывай ему. Я дам тебе большие ножницы, будешь держать их в правой руке, в левой оставь перчатку.
– Для чего ножницы?
– Для бумаги, глупая, для бумаги.
– Вы хотите сказать, что у вас есть цветная бумага?
– Да. Но работа должна быть сделана секретно! Это сюрприз.
– Но как мы это сделаем?
– Положись на меня. Никто тебя не увидит, пока ты будешь готовить украшения.
– Но нужен клей.
– Клей не нужен. Есть мука и вода.
– А, я слышала об этом. Дома я делала с настоящим клеем.
– У вас была елка? Вы не жиды?
– Я с самого начала говорила, что нет. Но никто мне не поверил.
Оба повара перекрестились и перешептывались о моей горькой судьбе. С ними у меня получилось. С Плутоньером будет сложнее. На следующий день я попала в «святая святых» – в комнату самого Плутоньера. Я испуганно вошла и дрожащим голосом спросила:
– Господин Плутоньер, вы меня вызывали? Я здесь.
Плутоньер посмотрел на меня и сказал:
– А, маленькая жидовка, маленькая лгунья. Пришло время платить за грехи.
Я заметила лицо Василиу за спиной Плутоньера и успокоилась. Я поняла, что надо мной шутят.
– Рождество! – провозгласил Плутоньер. – Рождественская елка! Ты ее украсишь!
– Я? Как я это сделаю? У вас есть стеклянные игрушки?
– Что? Мы на войне! Нет у нас никаких стеклянных игрушек.
– Тогда что повесим?
– То, что ты сделаешь.
– У вас есть фотография?