– Скажи, ты племянница Павла Корина, который работал в комитете?
– Да, – говорю я тихим голосом. – Да, это я.
– Хорошо, идем в мой кабинет.
Мила осторожно спрашивает:
– Я могу присоединиться?
– Да, заходи.
Мы садимся на стулья, которые стоят рядом с огромным письменным столом, за который садится эта «дама». Я удивлена, вся мебель очень красивая и дорогая, даже старинная. Можно сказать, что была большая разница между этим и тем, что я видела в первых комнатах, там, где лежали бедные крошки, грязные и голодные, греющиеся у дурацкой печки. Я молчу. Моя Мила, с ее большим ртом говорит:
– Красота у вас тут, в вашем «кабинете»!
– Спасибо, – сказала со слащавой улыбкой начальница.
Она не почувствовала иронии.
– Имя, возраст, место рождения, имена родителей и место, куда ты хочешь попасть.
– Куда я хочу попасть? Понятия не имею! Куда меня возьмут – хорошо. Кроме ада, разумеется.
Мила расхохоталась своим звонким заразительным смехом. Я улыбнулась, но начальница осталась каменной:
– Я только исполняю приказы.
Теперь она поняла мою иронию и обиделась.
Мы выходим оттуда с каким-то листочком, там было написано, что я подхожу для записи на этот поезд. Число и час написаны не были. Мы были очень удивлены и вопрошающе на нее посмотрели.
– Нам еще не сообщили. – Сухо ответила она.
Еще одна причина для страха. Мы возвращаемся домой, и рассказываем все Милочкиной маме.
– Теперь надо найти нашей Танечке одежду для дороги. Кто знает, сколько времени будет продолжаться это путешествие. Где будут остановки и куда ее потащат. И вообще что будет.
Время шло. Мы уже начали забывать эту историю и занимались обычными вещами. Вдруг пришла повестка. День и час назначен! Началась суматоха. Марья Александровна всем занималась. Мила сидит возле меня и плачет. У госпожи Эсфирь тоже трагедия. Рувка пришел ночью и сказал, что советская армия уже близко и надо готовиться к наступлению. Шелли, между прочим, тоже имела право на место в этом поезде, но она не хотела оставлять свою маму. Старая дама, Фрида Борисовна, властная женщина, которая жила с нами в комнате, пророчила ужасные несчастья, которые могут произойти с поездом. С огромным интересом я села за стол и записывала каждое произнесенное ею слово:
Первое. Советские самолеты разбомбят поезд – ничего от него не останется.
Второе. Поезд сойдет с рельс из-за партизан.
Третье. Не будет еды и питья и все дети умрут.
И вообще, зачем и куда ехать?! А может это на уничтожение?
После того как я записала все эти «милые и приятные» вещи, я прочитала их Миле, и мы как всегда расхохотались.
– Вы обе совершенные дуры! – говорит Мария Александровна. – Смеетесь от каждой глупости.
Но сама она улыбнулась. Между прочим, все ее предсказания исполнились с другими поездами в Румынии и Германии.
Пришел день. Мы решили пойти все вместе на вокзал. Рыженькая Верочка осталась с малышами и попросила ее:
– Никогда меня не забывай.
– Ни за что в жизни. – Говорит Верочка и утирает слезы.
Мы выходим в путь. Семь километров бездорожья. Грязь. Камни. Мы двигаемся медленно. Мне трудно. Много раз останавливаюсь.
– Может быть, нет? – говорю я. – Может быть, я останусь?
– Танечка… тут будут бои, дома будут гореть, как я смогу позаботится обо всех моих детях и о тебе. Как я смогу за ними уследить, когда начнут поджигать дома? Подумай сама, как я смогу взять на себя такую ответственность?
Эта фраза совершенно меня разбила. Только по прошествии многих лет, я смирилась с ее отказом. Мы продолжаем идти. Мила плачет всю дорогу. Все время она пытается засунуть мне в рот какой-то бутерброд.
– Кушай, кушай! Кушай, Танька. Кто знает, будет ли там еда?!
Я ничего не могу проглотить. Смотрю вокруг. Домики, которые я вижу, маленькие и несчастные. Мы выходим из города. Все уже выглядит как деревня. Потом дорога проходит среди не засеянных полей. Черная, жирная земля тянется как сирота под небесами. Без зерна, без надежды.
Когда мы пришли на железнодорожный вокзал Балты, там уже были толпы людей. Мы нашли себе маленькое местечко на скамейке. Мы сидим и держим друг друга за руки. Люди, которые там стоят и собираются ехать на этом поезде выглядят очень несчастными. Дым, шум, пыхтение. Поезд остановился. Я влезаю. Не смотрю назад. Оставляю за собой Балту и этих чудесных людей, которые мне так помогли и которых я так любила. Слезы.
