Кто сказал, что сказки о прекрасных принцессах и благородных принцах должны заканчиваться свадьбой? Белокурую Лореллу считают красивейшей женщиной империи, а Дарина прозвали Великолепным не за красивые глаза. Вернее, не только за них. Она – дочь императора, он – наследник трона. И в этот счастливейший для всех живых день их обручили сами небеса. За мной, дружок! Нас ждёт романтическая сказка о двух влюблённых сердцах… А может быть и нет.
Annotation
Кто сказал, что сказки о прекрасных принцессах и благородных принцах должны заканчиваться свадьбой? Белокурую Лореллу считают красивейшей женщиной империи, а Дарина прозвали Великолепным не за красивые глаза. Вернее, не только за них. Она – дочь императора, он – наследник трона. И в этот счастливейший для всех живых день их обручили сами небеса. За мной, дружок! Нас ждёт романтическая сказка о двух влюблённых сердцах… А может быть и нет.
Катерина Снежинская
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Примечания
Катерина Снежинская
Дитя Ее Высочества
Несмотря на то, что описанные нравы, обычаи, традиции и некоторые церемонии «срисованы» с реальных исторических событий, автор умоляет уважаемых читателей не проводить прямых аналогий. И настоятельно просит не искать в данном произведении логики, даже фэнтезийной. Это чистой воды шутка, просто стеб, столь милый сердцу автора. Данное «произведение» преследует только одну цель - доставить чистое, мозгоразжижающее удовольствие. Прежде всего, самому автору.
Пролог
Почтовая карета неторопливо, натужно, вытаскивая скрипучие колеса из весенней грязи, плелась по дороге под благословенными серыми небесами, с которых сыпалась мелкая крупка дождя. Унылый, мокрый и взъерошенный черный лес тянулся вдоль колеи, в которую то и дело норовил завалиться пузатый бок экипажа. Кучер нахохлился на облучке, словно большой ворон. Наверное, разморенный неспешным движением, он задремал, потому что вожжи даже не шевелились в его узловатых руках. И шестерка мохнатых, как ангорские кошки, лошадей по собственной воле топали вперед, тяжело переставляя ноги, облепленные грязью по самые бабки.
Внутри кареты было сумрачно и душно, надышанно. Да еще и из угла скамьи, в котором притулился лбом к потрепанной обивке притомившийся от долгого пути адвокат, невыносимо тянуло сивушным духом и чесночной колбасой. Полная дама, своим нижним богатством накрывающая сразу два пассажирских сидения, брезгливо держала у мясистого носа надушенный платочек. То и дело косясь на источник дурного аромата, она тяжело вздыхала, но сделать замечание так и не решилась ни разу.
Молодой, съедаемый малокровием, джентльмен, нервно дергал веком при каждом ее вздохе. Его усики, похожие на обрывки луковых перьев, раздраженно топорщились. Но и он благоразумно молчал. То ли считая постыдным делать замечание даме. То ли, оценив разницу между своими и ее габаритами, просто не решался на столь неблагоразумный поступок.
Но и сносить спокойно эти тяжкие вздохи было не в его силах. Белые, излишне тонкие, похожие на гусениц пальцы его бесшумно барабанили по коленям, обтянутым клетчатыми брючками. И это раздражало его соседа, сидящего справа. Грузный, закутанный по самые брови в зеленое пальто с бобровым воротником, мужчина напряженно сопел, поводил налитым кровью глазом, как стоялый конь. И тоже молчал. Видимо, за компанию со всеми.
И только двоих тяготы путешествия нисколько не беспокоили. Сухопарого пожилого джентльмена, который тихонько клевал большим, похожим на птичий клюв, носом. И юную девушку в коричневом капоре. Пристроившись под боком полной матроны она, не отрываясь, читала книгу, ловя на страницы тусклые лучи, пробивающиеся сквозь толщу грязи на стекле. Ее тонкое личико было озарено флером романтизма и чужих чувств. Щеки юной читательницы то заливались румянцем смущения, то бледнели в испуге за чужие судьбы. А однажды ее светлые глаза увлажнились, и на длинных ресницах блеснула слеза.
Но вот она закрыла дочитанный до последней страницы томик, рассеяно положила его на колени, благонравно сложив поверх обложки ручки в кружевных митенках, и повернула хрупкий профиль к окну. Взгляд ее был рассеян и рассредоточен, как будто она до сих пор пребывала в других мирах. А на нежных губах блуждала легкая улыбка.
Пожилой джентльмен проснулся, когда карета, накренившись, норовила нырнуть в колею, поправил едва не свалившееся с костлявого носа пенсне. И, вдруг заинтересовавшись, в упор посмотрел на мечтательницу. И тоже улыбнулся - понимающе и чуть лукаво.
- Все закончилось благополучно? - поинтересовался он негромко.
Девушка, не сразу понявшая, что обращаются к ней, встрепенулась, грубо вырванная из своих мечтаний, и снова мило зарумянилась.
- Да, - ответила она так же негромко, смущенно опуская ресницы. - Мне очень нравится этот автор. У него все истории заканчивается хорошо.
- Свадьбой, конечно, - предположил джентльмен, плутовато щурясь, как умеют только старики, в молодости своей бывшие еще теми повесами.
Читательница едва заметно кивнула и с некоторым испугом глянула на матрону. Но почтенная дама была слишком сосредоточена на том, чтобы передать свои гневные мысли спящему невежде, который вдобавок ко всему еще и похрапывать начал.
- А хотите, дружочек, я вам расскажу историю, которая только началась со свадьбы? - неожиданно предложил лукавый старик.