– Отпустят! – резко ответила Элейн. – Я не хочу иметь дела ни с Эинионом, ни с его духом! И я не хочу знать, что он хотел сказать мне перед смертью. Ты слышишь, Ронвен? Я не хочу знать!
Ливелин обнял свою младшую дочь.
– Ну, Элейн, я вижу, что у тебя все хорошо! – Глядя на ее блестевшие глаза и радостную улыбку, ошибиться было трудно. Потом Элейн обняла Граффида и, наконец, чуть более сдержанно, – Даффида.
– А где мама, разве ее здесь нет?
Граффид взглянул на отца, пожал плечами и сказал:
– Твоя мать не хочет появляться здесь, пока я не уехал. Она предпочитает переждать это время в Карнарфоне, и меня это вполне устраивает. То, о чем мы здесь говорим, не для ушей шпионов короля Генриха.
– Перестань, Граффид! – оборвал сына Ливелин. – Твоя мачеха верна нам всем, и я не хочу слышать дурных слов о ней!
Напряженное молчание снова прервала Элейн.
– А где Изабелла?
– В Долбадарне, – коротко ответил Даффид, явно не желая говорить на эту тему. Элейн не настаивала, – для нее было достаточно знать, что Изабеллы не будет рядом, и она облегченно вздохнула.
Элейн было очень приятно сидеть за длинным дубовым столом между отцом и старшим братом, видеть перед собой другого брата и разговаривать с ними на равных. Она была в Шотландии, говорила с королем, знала его взгляды на обсуждаемые дела. Она также представляла и своего мужа, графа Честера, и говорила от его имени. Все трое уэльсцев понимали, что Элейн знает много, умеет распорядиться своими знаниями и, что еще более важно, хранить их в секрете. Она не была больше младшей в семье, нарушительницей спокойствия и козлом отпущения. Она стала взрослой и доказала, что может быть таким же искусным дипломатом, как и ее мать. Их беседы продолжались два дня с утра до вечера, и все время Элейн делала для себя мысленные пометки о том, что ей следовало передать своему мужу, а что – королю Шотландии.
Она даже не сразу сообразила, что ей предстоит снова встретиться с Александром, а когда поняла это, то снова ощутила, как краснеют ее щеки.
Ей предстояло отправиться на север без Джона. Такие частые встречи между графом Честером и шотландским королем, безусловно, могли вызвать сплетни и домыслы, но визит графини Честер к своей тетушке, с которой они стали, как было всем хорошо известно, близкими подругами, представлялся событием вполне естественным.
У Элейн снова часто заколотилось сердце, она была близка к панике: она не хотела видеть Александра, так что чувство вины все еще не оставляло ее, но в то же время она понимала, что не может противиться судьбе, снова зовущей ее в Шотландию. И разумеется, она не могла не выполнить поручений отца, а они требовали ее встречи с Александром…
Где-то за стенами вдруг послышался крик совы. «
Изабелла явилась точно в полдень. Одетая во все белое, с маленькой золотой короной поверх вуали, закрывавшей ее иссиня-черные волосы, она спрыгнула с лошади посреди двора и, пройдя незамеченной, возникла вдруг перед очами своего свекра и всех, сидевших за столом. Все изумленно молчали, пока Изабелла осматривала родственников. Наконец она встретилась глазами с Элейн, и лицо ее потемнело от сдерживаемой злости.
– Вот, значит, как! Я решаю вернуться в Абер, а вы все оказываетесь здесь! Как это я не догадалась, что меня обманули? А ведь раньше Даффид никогда мне не лгал! – Она бросила на мужа взгляд, полный презрения. Подойдя к принцу, она по этикету сделала глубокий реверанс, а затем, уже без всякого этикета, уселась за стол на некотором удалении от всех остальных. – Стало быть, я не член вашего тайного совета?
Ливелин улыбнулся невестке, тщательно скрывая свое раздражение, испытываемое всякий раз, когда ему приходилось видеть Изабеллу.
– Мы рады видеть тебя, как всегда! – Он медленно поднялся со своего стула. – На сегодня, во всяком случае, наши дела закончены. Твой приезд, Изабелла, поможет нам отвлечься от серьезных дел.
Он протянул руку Элейн:
– Пойдем!
Та тоже поднялась, взяла отца за руку и почувствовала, как постепенно проходит ее неловкость, появившаяся с приходом Изабеллы.
– У меня появилась новая лошадь, и я хотел бы узнать твое мнение о ней, дочка! – Ливелин повел ее к выходу.
Граффид догнал их в самом низу лестницы, поклонился отцу с печальной улыбкой и сказал:
– Я оставил Даффида поговорить с женой! Помоги ему, Господи! – добавил он, возведя глаза к небу. – Братец смотрел на меня как щенок, которому предстоит хорошая порка!
Ливелин рассмеялся.
– Боюсь, что эта леди, несмотря на ее нежный возраст, не так покорна, как нам бы хотелось. И я подозреваю, что ты, Элейн, такая же! – Он с любовью посмотрел на дочь. – Боже, храни нас, мужчин, от всех женщин!
