Дитя любви полностью

– Ой ли? – Лайл расплылся в улыбке. – Вот уж сомневаюсь. Похоже, он расстроен сверх меры. Твой приятель непроходимый болван. Я понял это еще двенадцать лет назад, когда он шлялся тут, вынюхивая о тебе. Проклятый слюнявый болван! Не думаю, что он за эти годы поумнел. По крайней мере, не настолько, чтобы оценить твое решение воспитывать его сына в моем доме! Ну давай, Мэгги, выкладывай все как на духу. Сегодня утром ты обо всем ему рассказала, и он взъярился, так ведь? Мне прекрасно известно, что он выскочил из этого вашего гнездышка, где вы прятались, как ошпаренный и рванул куда-то на своем пижонском авто. Видишь ли, за вами все это время следили мои люди. Ждали минутки, чтобы вернуть тебя в родные пенаты. А вам это и в голову не пришло, правда? Ни тебе, ни им. – Лайл укоризненно покачал головой. – Итак, ты все ему рассказала, и он чуть с ума не сошел. Ну, разве не правда?

– А если и правда?

– Не нужно со мной так разговаривать, Мэгги-птичка. – Во взгляде, который Лайл устремил на нее, сверкнули ненависть и угроза. Мэгги поежилась. Заметив ее реакцию, Лайл удовлетворенно хмыкнул, а в глазах мелькнул довольный огонек. Прорвавшееся было напряжение снова спало, и он раскинулся за столом.

– Пусть так. Да, он немного рассердился. – Быть может, ее признание хоть немного смягчит его?

– Я так и думал. Такие люди не умеют скрывать своих чувств. Он же обычный хлам, отброс общества, ты ведь знаешь. Каким был двенадцать лет назад, таким и остался. И ничего тут не поделаешь – это у него в крови. И у тебя тоже. Остается уповать на то, что хотя бы Дэвид будет свободен от этого, благодаря воспитанию. Ты слышала об этих вечных спорах, Мэгги? Ну, что сильнее: природа или воспитание. Что касается Дэвида, по-моему, мы доказали, что последнее, ведь правда? Дэвид – Форрест до мозга костей, потому что я этого хотел и этого добивался. Он – мой сын. Мой.

– Я никогда не сомневалась в том, что он тебя любит.

– Вот именно. Любит. Видишь, оказывается я не так уж и плох, дорогая. Согласна? – Лайл опять ухмыльнулся. – Ну и что твой дружок, обо всем узнав, намерен теперь делать? Ворваться сюда и украсть у меня из-под носа жену и сына? Ну да, он именно того и хочет. Я даже знаю, как он думает это осуществить. Да только ничего у него не выйдет, дорогуша моя, поскольку мы вот-вот упорхнем отсюда. Сегодня же.

Господи, да о чем он? Что между ними происходит, между Ником и Лайлом, какой раскручивается сценарий, в который она не посвящена? Похоже, они оба знают друг о друге нечто, чего не знает она…

Но попытки Мэгги решить эту загадку оказались прерваны деликатным стуком в дверь.

– Чемоданы уже в машине, мистер Форрест.

– Спасибо, Типтон, – громко откликнулся Лайл. – Теперь отправляйся за Дэвидом, идет? Он у-себя, играет. Скажи ему, что пора ехать.

– Хорошо, сэр.

Мэгги прислушалась, как стихают вдали шаги Тип-тона.

– А знаешь, – внимание Лайла вновь переключилось на жену, – я почти рад, что твой дружок узнал о том, что он произвел на свет Дэвида. Теперь эта мысль будет глодать его до конца дней. Никаких реальных прав на мальчика у него нет – ты об этом знаешь? Поскольку мы женаты, а Дэвид родился в законном браке и я признал его своим сыном, то по закону он и есть мой сын. Так знаешь или нет? – Лайл опять укоризненно покачал головой. – Тебе и вправду не мешало бы посоветоваться с юристом, прежде чем заваривать эту кашу, Моя дорогая.

– А что будет с учебой Дэвида? Нельзя же так просто сорвать его посреди семестра? До конца его еще целый месяц, а мальчик и так уже пропустил две недели. – Мэгги в очередной раз попыталась отыскать спасительную соломинку, однако мысли от нараставшей паники путались, и она едва понимала, что говорит. Еще несколько минут, и они двинутся в аэропорт, где наверняка уже поджидает личный самолет Лайла. А уж там, где они скоро окажутся, на краю света, она целиком будет во власти Лайла. И Ник никогда ее не найдет.

– О моем сыне можешь не беспокоиться. О нем я позабочусь. Ты лучше побеспокойся о самой себе. Ты знаешь, у меня появилось сильное желание убить тебя!

Глядя в хищное лицо Лайла, в его сияющие голубые глаза, Мэгги поняла, что он говорит правду. В такие минуты нетрудно в это поверить. Собрав всю свою волю, Мэгги сдержалась, чтобы не броситься к двери. Этот дом знаком ей до последнего уголка. При первой же возможности она попытается сбежать, но только что будет с Дэвидом?

Дэвида она ему не оставит. Иначе никогда больше не увидит сына. Но, если не попытаться бежать, значит, погибнуть?

– Я говорю серьезно, можешь не сомневаться. Дэвид уже большой, мать ему больше не нужна, а через несколько лет он вообще начнет тебя стыдиться.