— Опасно? — бросив на него недоумевающий взгляд, Хранительница нахмурилась. — Ты думаешь, я этого не понимаю? Я буду биться, Дориэн, что бы ты ни говорил. Это мой мир, оплот моей матери, и я буду защищать его до последнего вздоха.
— Я не позволю.
— Ты ничего не сможешь сделать, Каратель, — ларрьян вздрогнул под пристальным взглядом черных глаз, но взгляда не отвел. — Не кажется ли тебе, что это подло, требовать от других того, чего не собираешься делать сам? Я поведу людей на битву, зная, что многие из них падут, а сама, в это время, буду тихонько наблюдать в сторонке? Ну уж нет!
— Лин…
— Даже не пытайся меня уговорить, Дориэн.
— Она права, Каратель, — Линда сочувствующе посмотрела на застывшего парня, с холодной яростью уставившегося на принцессу. — Без них обеих мы не справимся.
Ничего не ответив, Дориэн быстро вышел из комнаты. Глубоко вздохнув, стараясь успокоиться, Лина устало прикрыла глаза. Она честно не хотела с ним сориться, но ларрьян упорно отказывался понимать элементарные вещи: она не могла бросить свой народ.
— Могу ли я как-нибудь связаться с отцом? — открыв глаза, Райлин посмотрела на Линду.
— Конечно, можешь воспользоваться зеркалом, — женщина поднялась с кресла, подходя к ней. — Я тебя провожу.
Идя по коридору, Лина все никак не могла выбросить из головы разговор с возлюбленным. Дориэн всегда был очень упрямым, и девушка знала, что он не отступит, всеми силами пытаясь не дать ей рисковать жизнью.
— Не сердись на него, — вздрогнув, принцесса удивленно посмотрела на мать правителя, недоумевая, как она могла прочесть ее мысли. — У тебя все на лице написано, — Линда улыбнулась. — Он любит тебя, это видно невооруженным взглядом, поэтому, естественно, переживает.
— Я понимаю, но не могу иначе. Как же все сложно, — девушка тяжело вздохнула.
— Любовь всегда сложна, именно этим она и прекрасна, запомни это. А за Дориэна не переживай, он свыкнется.
— Надеюсь.
Остановившись возле одной из комнат, Линда отперла дверь, приглашающим жестом предлагая Райлин войти внутрь.
— Эта комната переговоров. Там дальше увидишь большое зеркало, просто прикоснись к нему и представь того, с кем хочешь связаться.
— А вы разве не пойдете со мной? — Лина удивленно посмотрела на женщину, заходя в комнату.
— Нет, я останусь здесь, — она улыбнулась, глядя, как девушка неуверенно оглядывается вокруг. — Если что-нибудь понадобится, просто позови.
Закрыв дверь, Райлин внимательно осмотрелась. Комната оказалась небольшой и очень темной, если бы не зрение, позволяющее видеть даже в кромешной тьме, девушка давно бы уже что-нибудь сломала и, возможно, даже себе. В центре помещения находилось огромное зеркало в человеческий рост, золотая оправа которого, приковывала взгляд, заставляя вглядываться в выгравированные руны. Напротив него стояло замечательное кресло, обтянутое черной кожей, куда Лина и уселась, подбирая под себя ноги и мысленно представляя перед собой Никоэля. Прошла минута, две, но ничего не происходило. Повторив попытку еще несколько раз, но так и не преуспев в вызове, она возмущенно уставилось на зеркало, подозревая того в намеренной пакости.
«А ты дотронуться до него не хочешь?».
«Ой…».
«Вот-вот, а еще на произведение искусства наезжаем! И в кого ты у меня такая?».
«В маму с папой».
«Уууу…».
Поднявшись, принцесса быстро приложила ладонь к холодному стеклу, восстанавливая в голове образ отца. Прошло несколько секунд и по зеркалу пошла мелкая рябь, а еще через мгновенье, Лина увидела знакомый кабинет.
Никоэль сидел за столом, горестно положив голову на сложенные руки, а рядом с ним стоял почти пустой графин жидкости темно-коричневого цвета. Было ли там вино или что-то покрепче, Лина так и не поняла. Рассматривая правителя, она невольно сжала кулаки, впиваясь острыми ноготками в кожу: таким подавленным она его еще никогда не видела. Внезапно, Никоэль поднял голову и рассеяно посмотрел прямо на нее.
— Лин?
— Привет, — девушка робко улыбнулась.
— Лина, дочка! — резко поднявшись, в последний момент, ухватившись за стол, чтобы не упасть, мужчина пораженно уставился на принцессу. — Так ты жива.
— Как видишь, — пожав плечами, Райлин усмехнулась. — А вы ожидали обратного?
— Но… Подожди, — медленно и чуть покачиваясь подойдя к другому графину, Никоэль что-то прошептал над налитой в бокал водой и выпил, болезненно морщась. Какое-то время он просто стоял, опираясь о стену.
— С тобой все в порядке? — девушка вдруг поняла, что действительно беспокоится за отца. — Что-то случилось?
— Все случилось, — повернувшись, он виновато на нее посмотрел. — Прости меня, милая, прости за все то, что я тебе причинил.
— Да что происходит?! — теперь ей стало по-настоящему страшно, в таком состоянии правитель еще никогда не пребывал, Лина даже не могла припомнить, когда вообще видела, чтобы он так напивался.
— Я был плохим отцом, — мужчина горестно покачал головой, будто не слыша дочь. — Знаешь, это ведь я отправил тебя в другой мир, не только Лорелейн. До сих пор не могу себе простить, что подверг свое дитя такой опасности.
