«А Элвин?»
Я задумалась. На мгновение мне показалось, что я его предаю, но… Странствия были у меня в крови. И когда придет время делать выбор — не факт, что я вновь выберу ларда… Слишком сильна надо мной власть древних дорог и неизвестных стран. Я любила Элвина, но не могла представить себя дни напролет сидящей дома и копошащейся по хозяйству. Да и хозяйства-то самого не будет ввиду отсутствия у хозяйки хозяйственности.
«Ну, загнула».
— Что мне делать, а? — прошептала я.
«Ты у кого спрашиваешь? У себя или у меня?»
— У тебя.
«А кто минуту назад жаловался на то, что за нее всегда все решали другие? Лекс, сделай одолжение, подумай серьезно хоть раз в жизни сама».
— У меня даже зацепок никаких нет, — пожаловалась я.
«Ни одной. Вспомни песню провидца».
— «Себя, как прежде, нет, с чужого все плеча…» — повторила я. — Все правда. И меня действительно нет — есть то, что из меня лепили и ваяли предки. А ведь это все из-за проклятого пророчества, так?
«Угадала».
— Святые боги, — выругалась я.
Сейчас, оглядываясь на прошлое, я могла твердо сказать, что почти ничего уже не помню. Остались лишь туманные обрывки отдельных воспоминаний, которые быстро потонули в суровом потоке обжигающей реальности. И то — была не я. Какая-то кукла, марионетка, которую дергали за ручки и ножки, добиваясь своих целей, да и продолжают дергать…
— НЕ ХОЧУ!!! Не хочу, черт возьми! Никому и никогда больше не позволю распоряжаться своей жизнью и никому не позволю указывать мне на то, что надо или не надо делать! Никогда больше никому не позволю обращаться со мной как с вещью, как с проклятым олицетворением пророчества!
«А с ним что делать будешь?»
— Разберусь, — сквозь зубы процедила я. — Разберусь, потому что сейчас пути назад уже нет.
И это будет моей платой за свободу. За настоящую свободу, а не удачную ее имитацию. Как все оказалось до смешного просто — меня отпутали прочной сетью магии, лишь на мгновения опуская поводья, чтобы я ничего не начала подозревать. И использовали. И так удачно подталкивали меня на те или иные поступки, то я наивно полагала, будто сама до всего додумалась именно этого и хотела…
— И как мне теперь, интересно, дальше жить?..
«Научишься. Жизнь сама научит. Только верь ей».
— Верить? — фыркнула я. — Нет. Больше никому верить не буду и этой лукавой обманщице — меньше всего
«У жизни есть только одно лицо, и оно честное, но скрыто за множеством масок, которые она с головокружительной быстротой примеряет. Но и они — по-своему правдивы и отражают лишь то, что мы хотим видеть».
— А если ты ничего не хочешь видеть?..
«То ты или много хочешь, или мало знаешь жизнь».
— Лекс, — раздалось неподалеку, и через мгновение ко мне уже торопливо подходил Макс. — Мы тебя потеряли! Уже решили, что тебя опять надо идти спасать! Что ты тут так долго делаешь?
— Думаю, — просто ответила я.
— Думаешь? — чуть нахмурился он. — О чем?
— О жизни.
— И каковы результаты?
— Отрицательные.
Друг внимательно посмотрел на меня:
— Расскажешь?
Я передернула плечами. Макс, догадавшись, что это обсуждать я не в настроении, кивнул и, собрав посуду, пошел назад. А я, бросив прощальный взгляд на ручей, также молча последовала за ним.
А ифрит с Вэлом наш импровизированный лагерь уже успели свернуть. Народ явно куда-то торопился. Так и не проронив ни слова, я подхватила свою сумку, закинула ее на спину жеребца и взобралась следом. В путь так в путь. Чем быстрее приедем, тем быстрее я разберусь с пророчеством и тем быстрее я смогу быть предоставлена самой себе.
«Боишься?» — спросил Шайтан.
— Немного. А как же?.. Страх — это естественная защитная реакция организма. Без него — никак.
«А что потом делать собираешься? Решила?»
— Ой, отстань! Чего не знаю — того не знаю. Поживем — увидим. И вообще, хватит мне на сегодня размышлений о жизни. Все хорошо в меру.
«Какая же ты еще легкомысленная и наивная».
— Ну, что есть, как говорится, того не отнять. А в хозяйстве все сгодится.
«А если хозяйства нет ввиду отсутствия хозяйки?»
— То тоже лишним не будет. Мне сколько циклов, в конце концов?
«Действительно».
— Ну хорошо, мне двадцать один, доволен? Мама всегда говорила, что в этом возрасте мы уже должны учиться взрослеть, но от детства совсем не отказываться, чтобы однажды о нем не забыть.
«Ладно, сдаюсь».
— Вот и умница. И помолчи хоть немного, ради всех Святых богов!
«Ну, если только ради них…»
Я тихо и сдержанно зарычала.
«Все, молчу, молчу».
— Болтливое же млекопитающее мне всучили! Не могли кого помолчаливее подобрать, что ли?
«А с тобой больше никто работать не хотел. Я один такой дурак нашелся. Так что скажи спасибо, что хоть такой есть».
— Нет, ну за что, неугомонное ты создание!
Шайтан тяжело вздохнул, но на этот раз промолчал-таки.
На второй день пути (ну, это если вести отсчет от битвы с лазиром) я все-таки догадалась спросить у Макса, когда мы, собственно, хоть куда-нибудь приедем.
— Скоро, — последовал лаконичный ответ.
