Двадцать лет назад Морган Роулендс была самой сильной молодой кровной ведьмом из всех поколений — сделавшая магические открытия, столкнувшаяся и завоевавшая невообразимое зло, и пережившая разрушительное предательство. Ее дочь, пятнадцатилетняя Мойра, знает, что в прошлом ее матери есть нечто большее, чем ей рассказали. И тайны, которые лежат в сердце Морган, могут разрушить весь мир Мойры. Когда Мойра узнает две болезненные правды о своей семье, она начинает собирать кусочки пазла вместе — и понимает, что некто близкий к ней находится в серьезной опасности.
Кейт Тирнан
Дитя Ночи
Заколдованные — 15
Пролог
Без трех минут пять. Через три минуты все начнется, думала Морган Роулэндс, беря в руки тяжелую кружку только что заваренного чая. Она с трудом сдержалась от глотка, предупреждая последующие вопли, потому что заживлять обожженные языки она еще не научилась. «Остынь огонь,» шептала она, проводя левой рукой против часовой стрелки над чаем. Она сделала экспериментальный глоток, пытаясь растопить удушающий горло ком.
Она пристально смотрела в зеркальное окно небольшого чайного магазина в Аберистуите, Уэльсе, где она и Хантер Найэл договорились встретиться. На улице уже стемнело, хотя было только пять часов. После трехлетнего проживания в Ирландии Морган уже привыкла к рано наступающей под тяжестью грузных облаков темноте, но все-таки иногда она скучала по абсолютному холодному и плотному, переливающемуся снегу северной части штата Нью-Йорка, в котором она выросла.
Через окно стало отдавать привкусом тяжелых капель дождя. Морган глубоко вдохнула, погода снаружи полностью отражала ее внутреннее состояние. Обычно она приветствовала дождь как главную причину, того что Ирландия и Уэльс и были такими невероятно пышными и зелеными. Сегодня вечер казался тоскливым, мрачным, угнетающим главным образом из-за того, что она собиралась расстаться с человеком, которого она любила больше всего в мире, со своим муир бэата дан. Своей родственной душой.
Ее живот скрутило, руки напряглись. Хантер. О, Богиня, Хантер. Прошло почти четыре месяца, с тех пор как они смогли встретиться в аэропорту в Торонто — в течение только шести часов. И за три месяца до этого, в Германии. У них было тогда целых два дня вместе.
Морган встряхнула головой, сделала медленный выдох. Расслабься. Если я расслаблюсь и позволю мыслям идти, Богиня покажет мне, куда идти. Если я расслаблюсь и позволю вещам просто быть, то вся жизнь прояснится.
Она закрыла глаза и сознательно расслабила каждый мускул начиная от головы и спускаясь вниз до ледяных пальцев ног во влажных ботинках. Скоро успокоительный смысл теплоты расширился в ней, и она почувствовала, что часть напряженности покинула ее тело.
Раздался звон медных погремушек о дверь, что сопроводилось моментальным порывом ветра. Морган вовремя открыла свои глаза, и увидела заслоняющую свет высокую, душераздирающе знакомую фигуру. Несмотря ни на что, ее сердце расширилось от радости, и по лицу расползлась улыбка. Она стояла, когда он подошел ближе, его угловатое лицо освещалось, когда он смотрел на нее. Он улыбнулся, и смотрел своей открытым, радушным лицом, высеченным прямо перед ней.
«Привет, Морган. Извини, я опоздал,» сказал Хантер своим английским акцентом, притупленным усталостью.
Она крепко обняла его своими руками, не беспокоясь о том, что его длинное твидовое пальто было пропитано ледяным дождем. Хантер склонился, Морган встала на цыпочки, и их губы слились в поцелуй ровно на середине расстояния между ними — так они делали каждый раз. Когда они отделились, Морган провела пальцем вниз по его щеке. «Сколько лет, сколько зим» сказала она посаженным голосом. Зрачки Хантера моментально сузились, ну и что, что как кровная ведьма он имел возможность распознавать любые эмоции, просто он знал Морган глубже, чем кто-либо другой. Морган откашлялась и села. Не отрывая от нее взгляда, Хантер тоже сел, невольно разбрызгав каплями линолеум вокруг стула. Он снял с головы свою старомодную твидовую кепку и взъерошил рукой свои прекрасные, белокурые волосы.
Морган впилась в него глазами и от ее пристального взгляда не ускользнула ни одна малейшая деталь. От зимы его лицо побледнело, а глаза источали ледяной зеленый свет, подобный Ирландскому морю через три квартала отсюда. Никогда еще Морган не видела его волос настолько отросшими.
«Приятно видеть тебя,» сказал Хантер, улыбаясь очевидному преуменьшению. Стол соприкасался с его коленом, пока совсем не свалился на него.
«Тебя также,» ответила Морган. На ее лице уже проступало внутреннее страдание? Она чувствовала, как будто боль ее решения должна окружить ее как аура, видимая любому, кто знал ее. «Я заказала чай на двоих — тебе налить?»
«Пожалуйста,» — сказал он, и Морган налила ему полную кружку чая.
Хантер приподнялся и повесил свое промокшее пальто на спинку стула. Он отпил большой глоток чая и осунул плечи. Морган знала, что он только что из Норвегии.
Что сказать? Как сказать? Она репетировала эту сцену в течение прошлых двух недель, но теперь, когда она была здесь, чтобы довести ее до конца, в ней вспыхнуло желание восставать против того, что она сама хотела сделать. И в каком-то смысле, это правильно. Разрыв отношений со своим муир бэата дан равняется борьбе с судьбой.
