Матильда растворялась в его глазах и хотела умереть с мыслью о том, что дни, проведенные рядом с ним, были самыми трудными, самыми жестокими и холодными в ее жизни, но в то же время и самыми яркими, необычными, страстными.
Она не умерла, и Арвид уже не просто смотрел на нее. Матильду схватили руки, его руки, и оттащили в сторону. Только ощутив силу и тепло его прикосновений, девушка осознала, что он был не видением, призванным облегчить ей расставание с жизнью, не тенью и не духом, – он действительно стоял перед ней, живой человек из плоти и крови.
Такая же кровь обжигала вены Матильды, застывшей в его объятиях в двух шагах от того, что рухнуло на землю. Если бы этот предмет упал ей на голову, она была бы уже мертва.
Арвид отпустил ее слишком быстро. Ее кровь остыла.
Раздался громкий крик, и на мгновение Матильда подумала, что он сорвался с ее губ, но на самом деле его издала Герлок. Она подбежала к девушке, схватила ее так же, как до этого Арвид, и стала трясти за плечи.
– Как ты? Ты ранена?
Матильда посмотрела на нее, потом перевела взгляд на Арвида, который, пригнувшись, все больше отдалялся, пока не исчез в толпе, оставив ее в плену сомнений. Был это действительно Арвид или же от страха и потрясения она увидела его черты в другом монахе?
– Как такое могло произойти… – сказала Герлок.
Она отпустила Матильду и подозрительным взглядом окинула ход на стене. Никакого движения Герлок не заметила. Вокруг девушек столпились люди, которые шептались и показывали на упавший предмет. Герлок наклонилась за ним.
– Убить… – выдохнула Матильда. Ее язык распух и тяжело поворачивался, так что она не была уверена в том, что говорит разборчиво. – Кто-то… кто-то хотел меня убить. А Арвид… Арвид оказался рядом…
– Точильный камень! – громко объявила Герлок. – Почему он свалился оттуда?
Герлок могла возмущаться из-за человеческого легкомыслия и небрежности, но была слишком бесхитростной, чтобы поверить в злой умысел убийцы.
– Вовсе нет! – возразила она. – Для чего кому-то желать твоей смерти? Очевидно, это всего лишь нелепая случайность. Там, наверху, постоянно ходят воины. Вероятно, этим точильным камнем они точили мечи, потом забыли о нем, а кто-то споткнулся о него, даже не заметив, что натворил.
Матильду пробрала дрожь. Она думала о склонившейся над ней темной фигуре в лесу, о серебряном блеске ножа, о холодном лунном свете… Она думала об убитых сестрах в монастыре Святого Амвросия, об укрытии среди соломенных снопов и о страхе сгореть заживо. Она думала о приказе воина.
Кто-то хочет ее убить. Кто-то все еще хочет ее убить.
Но один человек отвел от нее опасность в тот раз и сделал то же самое сегодня.
Арвид…
– Кто тот мужчина, который спас меня? – спросила Матильда, все еще сомневаясь, что может доверять своим растревоженным чувствам.
Герлок снова подошла к ней. Толпа рассеялась.
– Это был монах… Один из многих, которыми окружает себя мой брат. Ты же знаешь, – она закатила глаза, – Вильгельм такой набожный, он молится днем и ночью.
– А как его зовут?
Герлок неуверенно пожала плечами:
– Мне кажется, он пришел из Жюмьежского монастыря еще несколько лет назад.
– Может быть, его зовут Арвид?
Герлок снова пожала плечами:
– Может быть.
Хотя Матильда не знала наверняка, но почему-то была уверена в том, что видела именно Арвида. Он живет в замке графа Вильгельма, причем уже несколько лет. Он всегда был рядом, но ни разу не попытался с ней заговорить. И сегодня он хоть и спас ей жизнь, но сразу же сбежал, как и тогда в Фекане.
Теперь Матильда дрожала уже не оттого, что кто-то хотел ее убить. Она дрожала от разочарования и злости.
Спрота давно поняла, что изменить людей невозможно, но ей было любопытно за ними наблюдать.
В случае с Матильдой удовлетворить это любопытство оказалось непросто. Спрота не знала более замкнутого человека, чем эта девушка. Матильда была не просто молчаливой и стеснительной – она упорствовала в своем желании отгородиться от окружающих. Сегодня юной послушнице впервые не удалось скрыть свои переживания. На ее обычно таком невозмутимом лице отражались чувства: волнение и возмущение, обида и страх. Если бы она говорила, у нее наверняка дрожал бы голос, но, как это часто бывало, болтала Герлок. Она рассказала о тканевом рынке в Байе, о несчастном случае, который едва не произошел с Матильдой, о мужчине… нет, о монахе, спасшем ей жизнь. С тех пор как Матильда его увидела, она не может прийти в себя.
Наконец послушница не сдержалась:
– Конечно же, я пришла в себя!
В ее голосе слышалась обида.
– Оставь нас наедине, – попросила Спрота Герлок, и та почему-то не стала возражать. Возможно, она была слишком взволнована или же просто хотела рассмотреть свои покупки.
Спрота взглянула на Матильду.
– Несчастный случай? – с сочувствием спросила она.
– Вряд ли это произошло случайно…
