Друзья покинули Край Эльфов, где освободили из плена мать Лисила, и теперь их путь лежит за море. В сопровождении эльфов-анмаглахков Сгэйля и Оши они следуют к заснеженному замку в горах, где хранится артефакт, возможно способный защитить от Великого Врага. Или, наоборот, приблизить его пришествие. В любом случае, как полагают путники, загадочный светящийся шар лучше передать заботам ученых из Гильдии Хранителей.Путь был бы долог и труден и сам по себе, но смертельно опасным делают его преследователи: собратья Сгэйля по касте анмаглахков, которым приказано убить дампира, и неутомимый Вельстил Массинг, сводный брат Магьер, вампир и колдун, жаждущий заполучить волшебный шар, дарующий неведомое смертным могущество.
Чейн стоял на дне затерянного в горах Коронного кряжа ущелья. С неба сыпал легкий снежок, и раздавался неистовый крик Вельстила:
— Хватит! Я больше не твой! Убирайся в свое убежище! Найди себе другого дурачка… его и морочь!
Чейн вгляделся в бездонную тьму. Зимние тучи непроницаемо заволокли небо, и лишь в одном месте, в разрыве облачного покрова, видны были звезды.
Вельстил неотрывно смотрел в небо, и в его взгляде кипела ненависть. Черные волосы растрепались, почти скрыв белоснежно-седые пряди на висках. Наконец он перевел безумный взгляд на тропу, зигзагами поднимавшуюся вверх по стене ущелья.
Прямо в древней скале был вырублен небольшой дом. Зыбкий огонек проплыл по последнему зигзагу тропы, и тогда из узкой двери дома выступил человек. Облаченный в светло-голубое сюрко поверх темной рясы с капюшоном, он высоко поднял над головой факел, приветствуя двух точно так же одетых людей, которые поднимались по тропе. Все трое скрылись в доме.
— Запри их всех, — прошептал Вельстил. — Покормись, если надо, но оставь их в живых… пока.
Слишком долго Чейн получал пищу только из колдовской чашки Вельстила. Предвкушая свежую кровь, он швырнул на снег свою ношу и рысцой побежал к тропе.
Повернув на последнем зигзаге тропы, Чейн увидел, что из-под двери, искореженной годами непогоды, сочится тусклый свет. Он замедлил бег и бесшумно подкрался — послушать, что творится внутри.
За дверью звучали голоса, и их было явно больше трех. Вначале Чейн не мог разобрать ни слова, потом сообразил, что там говорят по-стравински — это наречие, на котором он с грехом пополам мог разобрать несложный разговор. Главное — в доме пахло жизнью, и он, не в силах более сдерживаться, схватился за стылую щеколду. Одним стремительным движением Чейн смял ее и с такой силой толкнул дверь внутрь, что та грохнулась об стену.
В тесной комнатке, возле узкого очага, в темных рясах и голубых сюрко, стояли трое мужчин и женщина. Все четверо потрясенно уставились на Чейна. Еще одна пожилая женщина, сидевшая слева на длинной скамье, начала было стаскивать с ног грязные сапоги, да так и застыла. Незваный гость стоял перед ними во всей своей красе — рослый, длиннорукий и длинноногий, с выбивающимися из-под капюшона темно-рыжими волосами и длинным мечом, ножны которого приподнимают край заляпанного грязью шерстяного плаща. Кто угодно, только не местный житель.
Даже толком не рассмотрев лиц, Чейн бросился в атаку и наотмашь ударил кулаками.
Прежде чем кто-то попытался бежать, женщина и один из мужчин рухнули на пол, и Чейн оказался лицом к лицу со стариком в капюшоне. Морщинистое лицо старика обрамляли подстриженные седые волосы. Последний из тех, кто стоял возле очага, бросился к лестнице.
С порога Чейн не заметил этой лестницы. Он метнулся вслед за тщедушным беглецом, схватил его за рясу — и тот завопил во все горло:
— Помогите! Бандиты!
Чейн уперся ногой во вторую ступеньку и с силой рванул беглеца на себя.
Тщедушный юнец пролетел через всю комнату, врезался в дальнюю стену, где на деревянных колышках были развешены плащи и рясы, перевалился через скамью и замертво рухнул на каменный пол. Старухи там уже не было.
Чейн стремительно развернулся к выходу.
В дверном проеме стоял Вельстил и, схватив старуху за шею, обшаривал взглядом комнату. Старуха хрипела, отчаянно хватала воздух разинутым ртом, извивалась, пытаясь вырваться, но Вельстил не обращал на это внимания. С каждым судорожным хрипом она становилась все слабее, и наконец ее руки бессильно повисли вдоль тела. Вельстил разжал пальцы. Она рухнула, ударившись головой о каменный пол. Чейн опять развернулся к старику в капюшоне.
Монах, или кто он там был, с ужасом уставился на него, поднеся дрожащие пальцы ко рту. Чейн понял, на что он смотрит, и шире открыл рот, обнажив острые зубы и длинные клыки.
Старик остолбенел, и волны страха, исходившие от него, стали еще отчетливее. Чейн почти что кожей ощущал этот сладостный аромат.
— Запри их всех, — негромко сказал Вельстил.
Чейн резко обернулся к нему.
— Но я… но ты… ты же сказал, что я могу покормиться! — прохрипел он.
— Поздно, — прошептал Вельстил. — Ты замешкался… и упустил свой шанс.
Чейн шагнул к Вельстилу. Сверху послышался топот.
Кучка людей в темных рясах и голубых сюрко толпилась на верхней площадке лестницы. Один юнец при виде Чейна попятился и упал на двух своих сотоварищей. Раздался оглушительный грохот — это Вельстил с силой захлопнул входную дверь.
— Заканчивай! — рявкнул он и пнул валявшуюся на полу старуху.
От удара старуху подбросило вверх. Пролетев через комнату, она шлепнулась возле камина на бездыханные тела своих собратьев. Старик в ужасе отпрянул.
Чейн глянул на лестницу. Он не мог навскидку определить, сколько там столпилось народу. Когда Чейн бросился вверх, толпа с испуганными воплями обратилась в бегство. Чейн достиг верхней площадки, прежде чем оттуда успел удрать последний из монахов.
