– Заманчиво, – улыбнулась Мария. – Полагаю, книга выйдет в единственном экземпляре. А после нее предлагаю тебе заняться методическим пособием. Например, по занятию сексом с арбузом, дыней и прочими бахчевыми культур-мультурами. Ладно, пора спуститься на землю. Новостей по молодежи нет?
– Я утром был в управлении. Сам себе, что называется, отпуск «подрезал», – хмыкнул Малышев. – Основная версия – тех четверых в доме грохнули наши птенчики, и сейчас они якобы «в бегах».
– Ты говорил, что в лесу нашли тело той девки.
– Нашли, – подтвердил Сергей. – Наше счастье, что все спихнули на медведя. Уже вроде одного косолапого подстрелили. И я не думаю, что они найдут наше место. А даже если и найдут – тела вывезены и утоплены, а яма засыпана землей. Следов мы не оставили.
– Эта хрень еще долго не уляжется, – помедлив, сказала Мария. – Уже третий день, а все программы только с этого мочилова начинаются.
– У них богатые и влиятельные предки. Этого следовало ожидать, – спокойно ответил Сергей. Он подошел к высокому шкафу, открыл его, достал с верхней полочки крошечную баночку.
– У меня для тебя сюрприз.
– Опять сюрприз? – насторожилась Мария. – Что на этот раз, Малышев? Это твои анализы для медкомиссии?
– Хе-хе, обожаю твой юмор, – засмеялся Сергей. Открыв ее, он сунул палец внутрь, мазнул клейкой массой под носом.
– Сделай то же самое, – велел он, протягивая женщине баночку, и она, замешкавшись, повиновалась.
«Ментоловая мазь, – подумала она, вдыхая запах мяты. – Это значит, что будет кое-что похлеще медного быка…»
Сергей подхватил мятую алюминиевую кастрюлю с цементного пола.
– Идем.
Они вышли из пыточной камеры через другой выход, спустились по ступенькам на один этаж ниже.
– Извини, что не говорил тебе раньше, – сказал Малышев, шагая по узкому коридору. – Мы с тобой давно не виделись…
Он остановился возле обшарпанной двери, на которой еще остались остатки синей краски.
– Я хочу тебя познакомить со своей первой любовью, – сообщил он заговорщическим тоном, словно делился секретной информацией спецслужб.
– Этого еще не хватало, – пробормотала Мария. Малышев открыл массивную дверь, скрипнули давно несмазанные петли.
– Здесь раньше хранились СИЗ, – пояснил Сергей, нащупывая выключатель.
– Какие еще СИЗ? – не поняла Мария.
– Средства индивидуальной защиты, – объяснил Малышев. – Противогазы и прочая хрень по гражданской обороне. Я же тебе рассказывал, для чего строились эти подвалы.
Мария почувствовала затхлый воздух, который не смогла перебить даже мазь под ноздрями. Ей казалось, что отвратительный запах начинает выедать глаза, и сквозь ментоловый аромат явственно ощущался тошнотворный смрад мертвечины.
Наконец под потолком загорелась лампочка, освещая тусклым светом тесное помещение.
– Какого хре… – начала Мария, но слова застряли у нее в глотке мокрой паклей. Она шумно сглотнула, инстинктивно подавшись назад.
В двух шагах от нее, поддерживаемый стальным тросом с потолка, застыл разбухший труп. Судя по обвислогрузному телу и жидким прядям седых волос, это была пожилая женщина. Почерневшее рыхлое тело мертвой крест-накрест опоясывали кожаные ремни, в месте перехлеста на спине мерцал хромированный карабин, к которому был закреплен трос. Старуха, сгорбившись, полувисела-полусидела на краю широкого жестяного корыта, от которого несло еще хуже, чем от трупа. Сморщенные ноги женщины были по колено погружены в черную, как нефть, жижу.
– Твою мать, – вырвалось у Марии. – Это… что такое?! Кто это?
– Моя учительница географии, – произнес Сергей, и в его голосе явно ощущалось почтение. Он убрал с колченогой табуретки атлас и большой молоток с резиновым бойком. – Присаживайся, моя королева. Познакомьтесь. Варвара Петровна, это Маша. Моя женщина и лучший друг. Маша, это Варвара Петровна. Моя школьная учительница, в которую я был влюблен в шестом классе.
Мария оторопело разглядывала распухшее лицо трупа. Глаза вылезли наружу, став похожими на грязные желеобразные комочки, щеки раздулись, на сизых губах и ноздрях засохли клочья пены. По морщинистому лбу неторопливо полз крупный таракан, и Сергей, заметив его, нахмурился.
– Мерзкое создание, – сказал он, смахивая насекомое на пол. – Хоть в печку вас засунь, и там размножаться будете.
Он с липким хрустом раздавил таракана и перехватил пронизывающий взгляд Марии.
– Что это на ней? Памперс? – задала она вопрос, ткнув пальцем в несуразно разбухшую тряпку на дряблых бедрах старухи.
– Совершенно верно, – ответил Малышев. – Сама понимаешь, туалета здесь нет, а физиологические потребности имеются у каждого…
– Ее ищут? – тихо спросила Мария, машинально глядя на барабанную лебедку, намертво привинченную к стене.
«Он поднимал ее и опускал снова в корыто», – промелькнула у нее мысль, когда она заметила вмонтированный в потолок ролик, через который был протянут трос.
Малышев неопределенно пожал плечами.
