Показать, что ты готов убить, или умереть, но не уступить. Порывшись в библиотеке больницы, Лёха выяснил, что уголовная ответственность за тяжкие преступления наступает для лиц от четырнадцати лет, и злорадно усмехнулся. Теперь, можно было вернуться в интернат. Выписали его через три дня, и возвращение было совсем не триумфальным. Забравший его из больницы завхоз, матюгами загнал мальчишку в кузов грузовика, и несколько часов возил по разным складам. В интернате они оказались только после отбоя.
Дежурный воспитатель, отметив в журнале возвращение Лёхи, велел ему отправляться спать. То, что мальчишка весь день ничего не ел, никого не интересовало. Понимая, что ловить тут нечего, Лёха поплёлся в свою спальню. Но приключения ещё не закончились. У самых дверей спальни, его встретили двое из той самой пятёрки. Один из парней заметно хромал. В пылу драки Лёха чуть не перегрыз ему сухожилие.
Моментально сообразив, что добром эта встреча не кончится, Лёха сунул руку в карман, изо всех сил сжав рукоять заточки вспотевшей ладонью. Злобно усмехаясь, парни сходу отвесили мальчишке пару оплеух, и Лёха понял — сейчас, или никогда. Заточенная медицинская сталь сверкнула в тусклом свете дежурной лампы, и один из подонков с хриплым стоном осел на потрескавшийся ленолиум, зажимая руками живот. Не останавливаясь, Лёха ударил заточкой второго парня и, отскочив к стене, с ненавистью прошипел:
— Ещё раз сунетесь, по одному убивать буду, твари.
Наудачу подонков, лезвие заточки было коротким, и серьёзных ранений не причинило. Но с той ночи, трогать Лёху не решался никто. Так он и жил. Не верил, не боялся, и не просил. К восемнадцати годам получив разряд по самбо, он оправился отдавать долг родине, попав служить в разведроту пехотного полка. Сообразительный угрюмый парень, не боявшийся ни бога, ни чёрта, сумел быстро завоевать уважение сослуживцев, и уже через полгода, стал сержантом, командиром отделения.
Отслужив положенное, Лёха вернулся в родной город, и очень быстро понял, что в жизни его ничего не изменилось. Он всё ещё оставался лишним. Не имея денег и серьёзной профессии, парень вынужден был устроиться на работу в строительную компанию. Подсобным рабочим. Как сирота, имея право на отдельную квартиру, он получил койку в полуразвалившемся общежитии. Квартира родителей оказалась давно уже проданной. В очередной раз Лёха задумался, что делать. Жить так, как жили обитатели этих трущоб, он не хотел. Медленно спиваясь от тоски и безысходности, загонять себя на самое дно.
Поступив в морской технический колледж, Лёха умудрялся совмещать работу с учёбой, договорившись с прорабом, что будет работать во вторую смену. Получив диплом моториста, парень отправился в порт, искать работу. Но как вскоре выяснилось, и мотористы сейчас оказались не особо нужны. Особенно, едва получившие специальность. Фирма, в которой он работал, резко обанкротилась, и Лёха снова оказался не у дел. Понимая, что ловить тут нечего, Лёха собрал свои немудрящие накопления, и купил билет до ближайшего портового города.
Логика парня была проста как угол дома. В любом южном городе у моря выжить будет проще. Добравшись до места в плацкартном вагоне, Лёха первым делом отправился в порт. Искать работу. Капитан рыболовецкого сейнера, окинув парня ироничным взглядом, сходу задал главный вопрос:
— С чего вдруг решил сюда податься? Только правду.
— А чего там делать?- пожал Лёха плечами. — Сирота приютский. Ни кола, ни двора. Импотент без прописки.
— Про импотента, это шутка надеюсь?- растерялся капитан.
— Она самая, — усмехнулся Лёха.
— Младшим мотористом пойдёшь?- подумав, спросил шкипер. — Имей ввиду, ничего другого тебе никто не предложит. Опыта нет. Мотористов сейчас хватает. Судов почти не осталось.
— Согласен, — решительно кивнул Лёха. — Только, должен сразу предупредить, что жить мне придётся на борту. Не думаю, что мне на комнату зарплаты хватит.
— Ну, это я уже понял, — вздохнул капитан, качнув седой головой.
С этого дня, Лёха стал моряком. Жил по несколько месяцев в море, отстаивая вахты у молотящего двигателя, а в порту, после путины, занимался мелким ремонтом сейнера, иногда выходя в город, прогуляться. Тот выход в море ничем особенным не отличался. Суета подготовки к путине, погрузка топлива и продуктов, и наконец, отход от причала. Их сейнер шёл следом за косяком, и на подходе к мраморному морю, небо вдруг потемнело. Барометр показывал штиль, а вокруг сейнера начали вздыматься огромные волны.
Сменившийся с вахты Лёха выскочил на палубу, и едва удержался на ногах. Очередная волна, прокатившись по палубе, чуть не смыла его за борт. Палубные матросы дружно испустили вопль ужаса, и сейнер, начал заваливаться на борт. Дальше, Лёха помнил плохо. Оказавшись в воде, он рывком попытался добраться до поверхности, инстинктивно рванув туда, где было светлее. Оказавшись на поверхности, парень отдышался и, оглядевшись, едва не нахлебался воды, с перепугу чуть было, не нырнув обратно.