Я прошел через сквер, вышел на набережную и медленно двинулся вдоль реки. Каменные плиты, испещренные следами ног, поблескивали от мороза. Столько неясных чувств теснилось во мне, наполняя меня и снова исчезая, что мне казалось, будто голова моя окутана сверкающей газовой вуалью, которую, словно парус, надувают эти бурлящие во мне чувства. А помимо всего прочего мне было довольно тошно.
Я отошел еще не очень далеко, когда услышал шлепанье ног позади, женские шаги. Я остановился и обернулся. Бисквитик в своем суконном пальтишке с поднятым капюшоном. Я пошел дальше, и она пошла рядом, как это бывало, казалось мне, много-много раз. Я чувствовал, что оба мы устали — и Бисквитик и я, словно два верных хранителя тайны, состарившихся вместе.
— Что скажешь, Бисквитичек?
Она вытащила из кармана письмо и протянула мне. Я увидел почерк Китти. Когда она написала его? Сегодня днем; во время моего разговора с Ганнером; наспех после этого разговора? Любопытство мое было умозрительным. Оно тотчас улетучилось.
— Нет, — сказал я. — Отнеси его назад леди Китти.
Бисквитик положила письмо обратно в карман. Мы прошли еще немного — до угла Флад-стрит. Здесь мы остановились.
— Бисквитик, дорогая моя, не сердись на меня: я потерпел такое крушение. Давай простимся здесь. Дай я тебя поцелую.
Я откинул капюшон ее пальтишка. Лица ее я не мог видеть. Когда я нагнулся и щеки наши коснулись, оно показалось мне удивительно теплым и, как я уже в следующую секунду понял, было залито слезами. Я обнял ее, но не стал целовать, а просто прижал к себе, она же вцепилась в мое пальто. Потом мы разжали объятия, и она повернула назад, а я пошел дальше к Кингс-роуд. Я уже горько сожалел, что отказался принять письмо Китти.
Следующий день, суббота, начался с того, что я получил четыре письма. Первое, пришедшее не но почте поздно вечером или рано утром, было от Томми. Оно гласило:
Мой родной.
Я накрыла на стол и ждала тебя, я была уверена, что ты придешь, я приготовила тушеное мясо и пудинг с патокой — настолько я была уверена, что ты придешь. Я так плакала без тебя. Ох, если бы ты только подарил мне ребеночка. Ты же знаешь, как я хочу выйти за тебя замуж, но я согласилась бы и на меньшее. Я просто не могу представить себе жизнь без тебя, и мне необходимо иметь от тебя хоть что-то. Не мог бы ты подарить мне ребеночка — мы бы поселились где-нибудь неподалеку от тебя, чтобы ты мог иногда навещать нас! Это очень сумасшедшая идея? Мне необходимо иметь хоть частицу тебя. А времени для этого осталось не так уж много. Я была так несчастна, пока ждала тебя, а ты не пришел, и мне хотелось умереть. Прошу тебя, подари мне что-то, чем я могла бы жить. Ты подумаешь об этом, хорошо, подумаешь?
Твоя Томазина.
P. S. Я знаю, что обычно в этот день я раз в месяц посещаю Кристел, но я не поеду к ней, если ты мне не позвонишь.
Второе письмо пришло по почте от Лоры Импайетт. Оно гласило:
