Дитя среди чужих полностью

Лиам слышит хлюпающий звук и удар металла о металл. Джим отступает назад и опускает голову, чтобы не удариться о поднятый капот. В свободной руке он держит что-то похожее на двух или трех тощих черных змей, едва различимых в свете фонарика. Он мягко закрывает капот, поворачивается и направляет луч фонаря в лицо Лиаму, ослепляя его.

Лиам поднимает руку, чтобы прикрыть лицо.

— Господи, чувак.

— Я хочу знать, замышляешь ли ты что-нибудь с этим ребенком. Пришли ли вы к какому-то пониманию, всекаешь? Не знаю, какой-то секретный пакт или договор, — невесело усмехается Джим.

— Может, перестанешь светить этой херней мне в лицо?

Раздается тихий щелчок, и свет гаснет. Контраст между ярким белым пятном и полной темнотой выводит его из равновесия, и его глаза начинают медленно привыкать. Если он сейчас на меня набросится, я ни черта с этим не сделаю.

— Отлично, — говорит Лиам, решив разрядить обстановку, — теперь я ослеп.

— Давай выйдем. Закончим обход. Как там это называют? «Пройтись»?

— Да, кажется, — говорит Лиам и выходит на улицу, где мягкий лунный свет возвращает всему фокус; зазубренным верхушкам деревьев и серому корпусу мертвого дома. — Могу я спросить, почему ты только что выдернул провода из «пинто»?

Джим начинает уходить обратно к дому, и Лиам следует за ним.

— Дженни и Грег подумывают смыться. Ну, сбежать ночью. Как юные влюбленные или вероломные воры.

Лиам чувствует, как учащается сердцебиение.

— С парнем?

Джим качает головой, лучик отраженного лунного света танцует на его блестящем затылке.

— Нет, просто свалить. Им не нравятся все эти… — Джим машет своей ручищей в сторону леса, — странности. И это было еще до того, как появилась эта тварь, лазая по дому и пугая до чертиков. Слава богу, что они не вышли. А если бы увидели? Наверняка бы уже давно ушли.

Джим поднимает провода и встряхивает. Как будто безмолвно говорит: «Ну, теперь этому не бывать».

— А что насчет «дастера»?

— Ключи от него у меня, так что все нормально, — Джим похлопывает себя по переднему карману, затем тяжело вздыхает. В каком-то смысле это напоминает Лиаму о Генри и его тяжелых стариковских вздохах. — В любом случае, они никуда не денутся. Я отдам их Питу, когда мы поедем на сделку, но не раньше. Такое чувство, что тут никто не хочет выиграть.

— Ну, Джим, в их защиту скажу, что это была странная пара дней. И многое не поддается объяснению.

Джим внезапно поворачивается, и Лиам останавливается, едва не столкнувшись носом с его подбородком.

— Про это я и говорю, Лиам, — мягко, словно умоляя, говорит Джим. — Все должны сосредоточиться на работе. Все остальное — чушь собачья. Главное — это ребенок и сумка с деньгами, понимаешь?

Лиам кивает.

— Да, понимаю. Поэтому я и здесь. И поэтому немного сбит с толку твоими вопросами.

Джим опускает голову, словно размышляя. Когда он поднимает ее снова, на его лице широкая зубастая улыбка. Он кладет большую руку на плечо Лиама и сжимает достаточно сильно, чтобы продемонстрировать свою силу, но не настолько, чтобы причинить боль.

— Потому что я больше никому не доверяю, Лиам. Ни Грегу, ни его скользкой младшей сестричке, ни этому тупому мексикашке, ни малышу, ни тебе, брат мой. А тебе я доверял всегда.

— Джим, — отзывается Лиам, — ты можешь мне доверять. Я на сто процентов в деле. Проехал полстраны, чтобы выполнить работу, и поэтому собираюсь убедиться, что все пойдет по плану. Если остались только мы с тобой, ну, так тому и быть. Но я обещаю тебе, что не сольюсь. Ясно?

Джим убирает руку с плеча Лиама, поднимает глаза, чтобы изучить крышу, как будто убеждаясь, что над ними нет никаких крадущихся теней.

— А что насчет парня? — спрашивает Джим. — Что, если я решу поджечь его маленькую коричневую жопу? У тебя будут с этим проблемы?

Лиам знает, что лучше не колебаться.

— Нет. Никаких проблем. Что бы ты ни решил, я в деле.

Джим опускает глаза, вопросительно смотрит на Лиама, а затем снова улыбается. На этот раз улыбка смягчает черты его лица: рот менее зловещий, глаза ярче.

— Молодец, — говорит он и заключает Лиама в крепкие, быстрые объятия.

— Боже, — говорит Лиам, и Джим отпускает его со смешком.

— Черт, чувак, я не знаю, — продолжает он и начинает медленно идти к дому. — Может, я и сам немного выбит из колеи, понимаешь? Уж очень много неприятностей. Слишком много приходится думать.

— Да забей. У нас все в порядке, — с облегчением говорит Лиам.

Они бок о бок обходят оставшуюся часть дома, оба отмечая, что двери подвала закрыты, а в окрестностях нет никаких призрачных существ, мечущихся в рассеянных длинных тенях.

Несмотря на свежий воздух и отвращение, которое он испытывает к дому, Лиам рад вернуться внутрь. Ему холодно, и он устал.

Явная ложь отнимает много сил.

На опушке леса сгорбленная фигура наблюдает, как двое мужчин идут к сараю, заходят внутрь, затем идут дальше, в конце концов исчезая за домом.

Она ждет, не двигаясь.

Через несколько минут они появляются снова.

Наконец, они заходят внутрь, закрывают дверной проем.