Дитя среди чужих полностью

Но ответом послужило ощущение сильной боли, самой бездонной печали. Лицо на тарелке — такое разбитое, с этими выпученными глазами — внезапно превратилось в другое. В настоящее. В знакомое, детское, и его глаза тоже были искусаны, съедены, но истекали не желтым, а красным…

— Генри? Ты слышишь?

Генри осознал, что задержал дыхание, и тогда громко выдохнул — так, словно вынырнул из бассейна после того, как держался без воздуха так долго, как только мог, с резким фух! из глубины внутренностей, за которым идет новый вдох, наполняющий кровь жизнью.

— А?

Дэйв и Мэри оба странно на него смотрели, с такой своеобразной заботой; не с желанием защитить — например, когда у твоего ребенка появляется влажный, неприятный кашель, — а скорее оборонительно. Так бывает, когда ваш ребенок читает мысли, прислушивается к чувствам и впитывает их, как губка впитывает пролитую бутылку с флуоресцентными чернилами.

— Все хорошо, — сказал потом Генри и попытался улыбнуться.

— Ты вспотел, — заметила Мэри.

— И ты весь серый как привидение, дружок, — добавил Дэйв.

Генри все же решил проверить, вопреки своему желанию. Аккуратно. Чтобы узнать только те чувства, что были на поверхности.

Яркие цвета, плавающие, как рыбы в пруду, кружились внутри них. Вспышки других цветов — ярко-красных и черных прожилок, цветов, которых не знал никто, кроме самого Бога, — маячили, как флаги, выкрикивая чувства, которые его разум переводил в понятные ему слова.

«Хрупкий», — услышал он.

Больной.

Взволнованный.

Поврежденный.

Сломанный.

Потерянный.

Бедный мальчик… О, бедный мальчик… Он меня слышит?

Он сейчас читает мои мысли?

Генри резко встал и за лямку схватил с пола рюкзак, а потом перекинул через плечо.

— Все хорошо. Мне пора.

Дэйв и Мэри, казалось, на мгновение застыли с ничего не выражающими лицами… а затем они снова зашевелились. Словно волшебные часы остановили время, и какая-то высшая сила повернула циферблат, перемотала, а потом отпустила.

— Я отвезу тебя, дорогой, — сказала Мэри, ища ключи.

— Давай я, мне все равно пора, — сказал Дэйв и поцеловал Мэри в щеку.

Но Генри уже был в дверях. Сегодня никаких объятий. И никакой помощи. Иногда лучше быть одному, даже если грустно. Или если ты очень потерян. Или, возможно, если ты и правда сломан. Ведь кто полюбит разбитую куклу?

Никто.

— Я пройдусь, — сказал он, снова попытавшись улыбнуться, и вышел на улицу. — Люблю вас! — крикнул он и быстро спустился к траве на передней лужайке.

Мальчик услышал, как за ним открылась дверь, почувствовал там Мэри и Дэйва. Они наблюдали.

— Генри, — позвала Мэри, но он не обернулся, а просто поднял руку.

— Я пройдусь через парк! — закричал он, пока по щеке текла слеза.

Мэри смотрела, как Генри переходит улицу. «Ну, хотя бы посмотрел в обе стороны», — подумала она и позволила себе порадоваться, что они, как родители, хоть в чем-то преуспели.

Он такой маленький. Деревья в парке возвышались над ним, голубое небо было чудовищным полотном, а он сам — всего лишь мазок большим пальцем внизу. У нее мелькнула иррациональная мысль, что мир может в любой момент без предупреждения поглотить Генри целиком. Сожрать его. Он исчезнет, и даже птицы на деревьях или жуки в грязи этого не заметят.

Мэри почувствовала руки Дэйва на своих плечах и поняла, что он тоже наблюдает за мальчиком.

Женщина с удивлением осознала, что сжимает руки в кулаки, и заставила себя расслабить пальцы, прежде чем попрощаться с мужем. Целуя его в губы, она подумала про себя, что если мир хотя бы пальцем коснется головы этого мальчика, то почувствует всю силу и мощь ее ярости.

И пусть поберегутся те, кто столкнется с материнским гневом.

Фред вышел через служебную дверь пристройки к школьному складу и направился через большую мощеную площадку. Он заметил, как директриса, мисс Терри, направлялась к административному корпусу. Ее взгляд упал на него, и она повернулась с широкой улыбкой на лице. Он повернул голову и мельком увидел бледного Джима Хоукса, выбегающего из кафетерия по направлению к южному коридору.

Фред остановился, изображая замешательство. Он демонстративно похлопал себя по карманам, будто искал в них ключи, бумажник или просто оправдания.

— Привет, Фред, — жизнерадостно поздоровалась директор, и ее улыбка рассеяла его напряжение. — Что-то потерял?

— Здравствуйте, мисс Т-Т-Терри, — пробормотал он и криво улыбнулся в ответ, не сводя глаз с ее переносицы, подальше от тела, которое так усердно изучал, когда она отворачивалась. — Нет, мэм, просто проверял. У вас утреннее объявление?

— Да, — ответила она и опустила взгляд на стопку белых бумажек в руках. — Звонок вот-вот прозвенит, мне надо бежать.

Фред кивнул и, приоткрыв рот, почесал щеку.

Мисс Терри уже повернулась, но вдруг остановилась и бросила на мужчину рассеянный взгляд.

— С пристройкой все хорошо?