- Я не позволю вам убить моих родных, - с угрозой пообещала я, усаживаясь на свое место.
- И все же, что пробудило тебя? - словно не слыша моих слов, продолжал Ольгар.
- Вы меня создали, вам и знать, - рявкнула я.
- Сколько эмоций, сколько жизни, - мечтательно произнес магистр, прикрывая глаза. - Как приятно слышать здесь жизнь... - Он помолчал, а потом сразил меня. - Не мы создали тебя. Мы пытались привязать тебя к источнику с рождения, чтобы ты росла, впитывая силу Света. Но после рождения привязки не было. Ни один поток не тянулся к тебе. Наш эксперимент провалился. Ты родилась самым обычным ребенком. Обласканной всеми родными и близкими, долгожданной, но совершенно обычной одаренной. К тому же твой уровень источника магии не унаследовал мощи твоих родителей. Мы даже не стали следить за твоим развитием. Хотя планировалось, забрать тебя, когда ты достигнешь пяти лет и растить в Воинстве.
- Что? - я ошарашено посмотрела на него. - Забрать у родителей?
- Маленькая плата за возможность быть рядом, - пожал плечами Ольгар. - Видеться вам не запретили бы, но росла бы ты и воспитывалась рядом с нами. Так что пробудило тебя, малышка Мэйгрид?
- Откуда я знаю, - я зло посмотрела на него. - Покинула отчий дом, переехала в академию, сменила круг общения.
Магистр снова покачал головой и пристально всмотрелся в меня. Затем вздернул бровь.
- Демон? Любопытно... Свет отреагировал на демона. - Ольгар даже со мной не разговаривал сейчас. Просто излагал мысли вслух, продолжая рассматривать меня.
- Если не вы, тогда, как во мне появилась эта сила? - я постаралась отвлечь основателя от пристального изучения себя.
Он пожал плечами и откинулся на спинку своего стула.
- Я вижу только два варианта. - Наконец, сказал Ольгар. - Твои родители, наполненные силой, передали тебе Свет при зачатии. Твоя матушка вынашивала тебя, уже будучи Воином. Но тогда и твой брат должен обладать этим даром. И второй, - магистр чуть задумался, - тебя одарил сам Свет.
Недоуменно взглянув на него, я даже снова принялась есть. Сам Свет? За что мне такая честь? С чего вдруг богу одаривать меня? Какая была в том нужда? Почему я? Что такого во мне, что привлекло бога? Скорей, верен первый вариант, но тогда они заберут и брата! Тьма! Они и так его заберут, лишив моих родителей потоков. Это замкнутый круг!
- Ты ищешь выход, - произнес основатель, следя за мной.
- И найду, - решительно заявила я, снова откладывая ложку.
- Чертоги закрыты. Не зная путь, отсюда невозможно выйти... как, впрочем, и зайти, - магистр поднялся из-за стола. Он направился к двери, но, уже взявшись за ручку, неожиданно вернулся назад и снова сел напротив. - Скажи... - Ольгар чуть замялся. - Что чувствуешь, когда любишь?
Я подняла на него взгляд, полный изумления.
- Я не успел, - немного растерянно улыбнулся магистр. - Вступить в союз против Тьмы успел, выиграть битву с ней тоже, а вот любить... Наше братство сложилось сразу, и мы ушли от мира. Сначала это было безразлично, потом стало вроде и ненужным. Но каждый раз, когда я заглядываю в глаза тем, кто просит о воссоединении, их свет заставляет мое сердце сжиматься от тоски о непознанном. Всегда хотелось спросить, что они чувствуют, но, сама понимаешь, это было бы нелепо. А вот тебя спрашиваю.
- Ну, так влюбись, что может быть проще, чем узнать ответ на собственном опыте? - усмехнулась я.
- Я видел глаза демона, когда ты вошла в портал, он будто умер в это мгновение. Его аура полыхала горем, ненавистью и отчаянием. Столько эмоций, - и вновь мечтательно прикрытые глаза. - Я иногда скучаю по эмоциями, но мы выжгли их из себя. Мы не гневаемся, не плачем, не кричим. В нас нет ненависти, как и любви. Я не могу полюбить, Мэйгрид, я сам себя лишил этой возможности, как и остальные братья. Нас девять живых призраков, самовольно ставшие тенями. Это был наш выбор, о котором мы не жалеем. И все же свет в глазах влюбленных меня тревожит. Так что ты чувствуешь?
Да кто он такой, чтобы знать о моих чувствах? Чтобы лезть в мою душу? Темно-синие глаза выжидающе смотрели на меня. В них светилось легкое любопытство. Неожиданно раздражение сменилось жалостью. Но не той душевной, когда наворачиваются слезы на глаза, а смешанная с некой долей брезгливости.
- Почему вы выбрали такой путь? Почему лишили себя возможности чувствовать? - спросила я вместо ответа.
- Ради беспристрастности. - Ответил Ольгар. - На наши суждения и решения не должны влиять неприязнь или симпатия. Мы взяли на себя тяжкий груз, и чтобы нести его сквозь века должны быть холодны. Нет, мы не равнодушны, но мы зрим в суть.
- Белое - белое, черное - черное, - насмешливо уточнила я.
