- Зачем мне называться адептом? - немного враждебно спросила я.
- Затем, что своего адепта я веду туда, куда считаю нужным. Так споров меньше, - на меня посмотрели, как на несмышленое дитя.
Решив ему довериться, я накинула мантию, и Ольгар встал, протянув мне руку. Я снова поколебалась, но все же вложила в гостеприимную ладонь свои пальцы. А кто его знает, что еще выкинет эта белобрысая древность? Магистр хмыкнул и повел меня к двери. Я украдкой поглядывала на него. Выражение глаз Ольгара неуловимо менялось. У самых дверей он еще на мгновение задержал мою руку, чуть сжал пальцы, провел по запястью и отпустил. В коридор он вышел первым, я за ним. И снова я взглянула на него. Теперь на лице его царило безразлично-спокойное выражение. Глаза ничего не выражали, кроме мягкого внимания. В общем, по коридору меня вел девятый отец-основатель. Меня разбирали вопросы, но я натянула на себя маску отстраненной холодности, послушно шла рядом и молчала.
Мы дошли до поворота, за которым, я уже знала, нет ничего, кроме необжитых помещений. Ольгар открыл одну из дверей, мы вошли в нее, дошли до половины и словно шагнули под невидимую занавесь, оказавшись в зале, где стояли восемь магистров. Я обернулась, за спиной оказался тот же зал и никакой комнаты.
Магистры скользнули по мне взглядами, затем дружно посмотрели на девятого. Тот встал рядом с ним, совершенно невозмутимый, молча, указав мне место рядом с собой. Я встала, в душе наслаждаясь недовольными физиономиями отцов-основателей. Перед нами открылась знакомая спираль. Магистры входили в нее согласно очередности. Ольгар пропустил меня вперед и замкнул наше шествие.
Мы вышли в другой зале, полутемной, освещенной факелами. Девять стульев с высокой спинкой были расставлены у стены. Магистры сели на них, мне пришлось стоять. И опять я не имела возражений. Только не сводила взгляда с дверей в другом конце залы. Они открылись спустя несколько мгновений, и в залу вошли мама и папа, держась за руки. Дядя Алаис быстрым шагом нагнал их и пристроился рядом с мамой.
У меня ноги горели, так хотелось сорваться с места и побежать к ним. Но Ольгар перехватил мою руку, даже не обернувшись ко мне, и остановил, едва заметно покачав головой.
- Доченька! - воскликнула мама, заметив мою молчаливую фигуру.
- Мамочка, - прошептала я.
Подбородок задрожал, и дорожки слез пролегли по щекам. Мама тоже заплакала, ее удержал папа, не сводивший с меня взгляда, как и дядя Алаис. Он весело подмигнул мне и послал воздушный поцелуй. Улыбается, он всегда улыбается, чтобы не пугать. Я это так хорошо знала, как знала и приговор, уже вынесенный моим любимым девятью отцами-основателями. Знали его и трое дорогих мне людей.
- Мэйгрид, - голос Ольгара звучал мягко, но без всяких эмоций, - ты можешь подойти к своим родным.
Я сделала несколько медленных шагов, но оставшееся расстояние я пробежала, влетев в распахнутые объятья мамы. Она прижала меня к себе, а я целовала ее, обливаясь слезами.
- Все будет хорошо, маленькая, - шептала мама, вытирая мои слезы. - Все будет хорошо.
- Мамочка, - всхлипнула я, с жадностью заглядывая в такие знакомые, в такие родные глаза. - Папочка, - и я перешла в руки папы, прижавшего мою голову к своей груди.
- Не плачь, дочь. Ронаны сильные, - сказал он с улыбкой, когда заключил мое лицо в ладони и поднял к себе. - Ты же Мэйгрид Ронан.
Я кивнула, и папа поцеловал меня и сжал своими добрыми сильными руками. Дядя Алаис отнял меня у папы и поднял на уровень своего лица.
- Ну, что ты раскисла, любимая, разве это моя девочка? - с веселой улыбкой спросил он, расцеловав меня в обе щеки.
- Дядюшка, - не удержала я нового всхлипа.
- Ну-ка, кто ты у меня? - строго спросил дядя, ставя меня на пол.
- Самая-самая, - невольно улыбнулась я.
- А как я люблю тебя? - не отставал дядюшка.
- До самых далеких звезд, - я попыталась удержать улыбку, но снова разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. - Мне так страшно, - прошептала я.
- Глупости какие, - отмахнулся дядя Алаис.
- Я вас так люблю! - воскликнула я, вовлекая всех моих родных в тесный круг.
Так мы и стояли некоторое время, обнявшись, пока вежливое покашливание не напомнило нам, что у нас есть зрители.
- Мэйгрид, - позвал Ольгар, но я отчаянно замотала головой. И он не стал настаивать.
Мы стояли перед девятью отцами-основателями, с легким интересом наблюдавшими за нами. Мама обняла меня за плечи, не отпуская от себя, я протянула руку дядюшке, папа обнял маму за талию. Да, мы едины! И наши узы крепче просто родственных. Мы близкий круг, куда попасть можно только, добившись доверия.
- Братья, - Ольгар говорил, не поворачивая головы, - разве это не ответ?
- Сокрытие важной Ордену информации недопустимо, - ответил первый магистр.
- И все же, - не отступил девятый. - Вам уже ясна причина сокрытия, это не преступный заговор.
