Что же, ему пора начинать привыкать испытывать благоговейный трепет. Во время войны, когда Браги вел войско, король был для него всего лишь еще одним человеком. Однако, находясь в своей берлоге, сильные мира сего просто обязаны дать ему возможность вновь ощутить себя бездомным бродягой с дурной славой, каким он, собственно, и являлся.
– Мы теперь здесь живем без всяких формальностей, сэр. Королева… Это, сэр, леди, которая все понимает. Вы, надеюсь, тоже понимаете, что я хочу сказать. Знаете… война.
– В таком случае – вперед. Веди меня.
Размещение и кормление солдат и лошадей он оставил на попечение своих помощников и слуг королевы.
Тарлсон умирал. Распростертый на огромной постели, он имел вид страдальца в последней стадии чахотки. Командир личной гвардии королевы выглядел человеком, которому уже давно следовало бы умереть, и лишь упрямство не позволяло сделать этого. Он был так перетянут бинтами, что не мог двигаться.
Королева была тоже здесь. В своем белом намокшем платье она стояла в темном уголке. Рагнарсон склонил голову в ее сторону и прошел к ложу Тарлсона, стараясь не закапать ковер и не наследить.
– Говорят, вы заработали еще один шрам, дружище? – сказал он.
Инред, с трудом улыбнувшись, ответил:
– Боюсь, что на сей раз на копье было начертано мое имя. Присядьте. Вы выглядите уставшим.
Рагнарсон неуверенно затоптался на месте.
– Садитесь, полковник, – раздался за его спиной голос королевы. – Нет смысла беречь мебель для бандитов Водички.
Несмотря на горечь, с которой были произнесены эти слова, у нее оказался очень мелодичный голос.
– Значит, вы все-таки пришли.
– Меня позвали.
– Мы часто вас здесь вспоминали, – улыбнулся Тарлсон. Но вы были правы, мы не можем победить, защищая единственный город. Если бы я здесь действовал не столь необдуманно, вы могли бы продолжать гонять баронов.
– Полагаю, что к этому времени они уже и так получили достаточно. О западе и юге вам известно. На востоке они тоже сдались.
– Вот как? Гжердрам допускал это, но уверен не был.
– Он посчитал лишним тратить время на вопросы.
– Ему еще надо многому учиться. Вы пришли быстро. Один?
– С тысячью человек. Остальные идут пешком с пленными. Как я уже говорил, я сторонник быстрых передвижений.
– Да, молитвами Гаруна бин Юсифа. Мне хотелось бы поговорить о нем подробнее. После того как спадет напряжение. Может быть, ваш приход поможет.
Рагнарсон помрачнел.
– Мы перехватили депешу Водички к сообществу силуро. На этой неделе силуро должны поднять мятеж. Надеюсь, что теперь они еще раз подумают, прежде чем сделают это.
Рагнарсон вспомнил расхлябанность королевских войск и сказал:
– Мои люди не смогут помочь, если восстание произойдет этой ночью. Да и ваши, пожалуй, тоже на многое не способны.
– Что вы предлагаете? – спросил Тарлсон.
"Раны уже вытянули из него все жизненные силы", – подумал Рагнарсон. Вслух же он произнес:
– Заприте ворота. Направьте дворцовую охрану в те кварталы, где живут силуро. Введите комендантский час. Они ничего не смогут сделать, если вы начнете их хватать при выходе из домов.
– И оставить дворец беззащитным?
– То есть в моих руках, вы хотите сказать. Да. Вы все время меня подозреваете, Инред. Вот только не знаю почему. Хочу еще раз сказать – мы преследуем одни и те же цели.
Тарлсон не стал извиняться. Вместо этого он просто сказал:
– Кавелин кого угодно может сделать подозрительным. Впрочем, это не имеет значения. Какими бы ни были ваши намерения – добрыми или злыми, – мы так или иначе в вашей власти. Кроме вас, никто не сможет остановить Водичку.
Рагнарсону все это уже крайне не нравилось. Он, похоже, начинал играть главную роль в делах Кавелина.
– Мне известны условия нашего контракта, – жестко произнес он. – Но лояльность моих людей зависит не только от меня.
– Что вы хотите этим сказать?
– Вот уже несколько месяцев они находятся в Кавелине, сражаясь и умирая за чужое для них дело. Они преисполнены высокого духа, так как не проиграли ни одного сражения. Но что может произойти, если они вдруг выпьют и осознают, что им не заплатили ни фартинга?..
– Ах, вот в чем дело, – протянул Тарлсон, глядя за спину Рангарсона.
– Предназначенная вам сумма, полковник, хранится в казначействе. Хотя, полагаю, вы уже богаты за счет награбленного. Рагнарсон в ответ лишь пожал плечами.
– А что случилось с вашим толстым другом? – спросил Тарлсон. – Насколько я помню, он исчез у паромов Скарлотти.
– И с тех пор его призрак меня преследует. Не знаю, где он. Я послал его в Дамхорст. Слышал только, что он мог попасть в руки Брейтбарта.
– Сейчас он может быть у Водички, – сказал Тарлсон. – Во время рейда я видел скованных одной цепью пленных.
– Он в порядке?
– Не уверен, что это был он. Я только краем глаза заметил подпрыгивающего и что-то кричащего толстяка. Затем я получил удар копья.
– Он. Вне всяких сомнений. Интересно, зачем он понадобился Водичке?
– Каковы ваши дальнейшие планы?
– Пока никаких планов нет. Меня позвали оборонять Форгреберг. Всю свою фантазию я потратил на то, чтобы добраться сюда в целости и как можно скорее.
