— Д-да, нянюшка и слуги говорили о том, что он очень любил матушку и поэтому ему тяжело быть в стенах дома, где они были так счастливы и где ее не стало, — ей вспомнился взгляд, которым отец всегда на нее смотрел. Тогда Энья думала, что он расстроен и страдает, грустит. В его глазах даже были слезы, и он не мог долго смотреть на Энью — отворачивался от нее, уходил, покидал.
Девон утер ей личико платком и взял за руки:
— Не так давно я узнал, что до брака с Риеной, твой отец был тесно знаком с некоей дамой, имя которой тебе хорошо известно. Леди Колет.
От удивления, Энья раскрыла рот и захлопала ресницами:
— Но… я думала, что они познакомились лишь год назад… Он привез ее и Сюзет в наш дом, представив, как супругу и мою мачеху.
— Все так и было. Полагаю, что это именно леди Колет решила освободить твоего отца от уз брака.
— Но ведь… они могли просто развестись, нянюшка говорила мне, что если люди не любят друг друга, то могут разойтись и всем от этого будет лучше. Разве нет? Это же так… тяжело быть с тем, кто тебе не нравится. Помнится, так было у двух наших служанок, ох и невзлюбили они друг дружку, постоянно всякие пакости подкидывали. Одна протрет пыль чистой тряпкой, а другая по тому же месту пройдется грязной… — Энья нахмурилась, осознав, что это не самый подходящий пример.
«Дети гораздо умнее, чем мы, взрослые, думаем. Их взгляд не зашторен условностями, они видят мир с той стороны, которая нам давно закрыта. У них и свои понятия о добре и зле, о том, что хорошо и плохо. Зачастую они сами принимают решение, возможно и неосознанно, учатся на собственных ошибках. Действовать вопреки запретам и словам, из упрямства и принципа. Особенно… когда перед глазами нет живого примера. Кто был у Эньи? Добрая, но строгая нянюшка, привившая ей трудолюбие, слуги — деревенские жители, открывшие простые вещи, такие как готовка и уборка. Садовник, научивший любить все живое от травинки до птицы. Она видела и чувствовала на себе тяжесть работы по дому, что не за все следует похвала и продолжала учиться. Ей не доставало материнского тепла, и она всегда нуждалась в добром слове, поддержке», — думал Девон, глядя в ее хмурое лицо.
— Твоя нянюшка очень мудрая женщина, и она права. Но в случае с Риеной… боюсь, все было не так просто. Ведь под действием зелья она думала, что любила твоего отца, а когда забеременела и он перестал ее им поить, боясь за жизнь внутри нее, — он указал на живот Эньи. — Риена поняла, что к чему и очнулась от любовного дурмана.
— Но причем здесь Колет? — мысли спутались в голове девочки.
— Все дело в ревности, — коротко ответил Девон.
— Я… не понимаю…
— Помнишь историю с русалкой, которая унесла тебя на остров, потому что считала помехой на пути к моему сердцу?
Энья закивала и вдруг ее осенило:
— Так вот значит, что это такое! Но ведь матушка не забирала ни у кого отца, он любил ее, а она его… хоть и из-за зелья.
— В мире взрослых все немного иначе и сложнее. Мы не можем говорить правду такой, какая она есть, поэтому нам приходится изощряться в словесных хитростях, делая вид, что что-то нам нравится или наоборот, стараться уйти от того, что неприятно для нас. Поэтому я и живу особняком вдали от столицы и людей. Я не люблю фальшь, неискренние улыбки и внимание. Мне нравится простота и честность, жизнь… такая, какая она есть.
Почему-то Энья увидела Девона совершенно другим. Не взрослым сильным мужчиной или чародеем, а ее ровесником. Мальчишкой, который сбежал из мира взрослых сюда поближе к морю, горам и лесам, где дует свободный ветер, где он может летать, не боясь ничего. Не переживая, что о нем подумают или скажут что-то дурное окружающие, осудят, если он вздумает пройтись босиком по пляжу. Энья увидела этого черноволосого мальчика: он был худощав и высок, но его глаза остались такими же ярко-синими. Он держал ее за руку и открывал этот мир с другой стороны. Следуя порыву чувств, Энья улыбнулась и поцеловала мальчика в нос. Он удивленно заморгал и… улыбнулся ей в ответ, крепко обняв, уткнувшись в волну бронзовых волос и затем прошептал:
— Я счастлив, что у меня есть ты. Ты — мое сердце.
«Люби ее так, как любил меня…», — вспомнились Энье строки из книги матушки.
Но греза растворилась, стоило за окном прогреметь грому. Они вновь сидели в кабинете. Взрослый чародей и маленькая девочка.
— Значит… мачеха отравила мою матушку? — она задала самый важный вопрос.
— Я не берусь утверждать, но все может быть. Суди сама, ведь они с твоим отцом уже были знакомы, но женой она так и не стала, а когда твоя мать родила тебя, у Колет появился повод избавиться от соперницы. На беременную она бы и не покусилась, все же… это слишком кровожадно даже для нее… Скорее всего она подговорила какую-нибудь служанку подливать ей яд, которым решила отравить и тебя.
