— Ну если верить Тихомиру, то он нашёл тебя среди кровавого месива. Он сказал, что ты лежали в двух шагах от разрубленного надвое мальчика, твой клинок застрял в его тазовой кости. Но в ужас их повергло не это, а то, что всё вокруг вас было в кровище, твой нагрудник и вовсе оказался весь красный, словно тебя окатили кровью из ведра. Недалеко от вас, возле костра они нашли ещё один труп, вернее, разорванное на две половины тело женщины с оторванной головой. Только у этого трупа не было крови, будто она вся испарилась. Также возле костра они обнаружили моего дядю Всеволода, с перерезанной глоткой, а в костре обгоревшее тело дикаря. Что ты за кровавую баню там устроил?
— Я… Великий князь, это всё не я, и вы мне не поверите, если я расскажу вам.
Мужчина громко рассмеялся, по–доброму хлопая Алистера по ноге под одеялом.
— Поверю, ещё как поверю! Мне такое снилось все два месяца, что в твои рассказы я уж точно поверю. А вот дружинники Тихомира, походу, верить отказались: почти все решили оставить службу. Теперь у него нет гордых пяти сотен, которыми он без устали хорохорился да кичился.
Паладин улыбнулся, вспоминая, как Тихомир всюду совал своих дружинников.
— Тихомир храбрый воин, великий князь.
— Спорить не буду, но ты про себя–то расскажи. Тихомир рассказал, что через несколько минут, как ты вышел на поляну, её затянуло чёрным туманом, и он уже не знал где ты и что ты. Он даже кинулся в туман, чтобы найти тебя, когда покончил с напавшими дикарями. Сказал, что они с дружинниками заблудились и бродили кругами, пока — как он выразился — «этот чёртов туман» не рассеялся. В конце концов они чудом смогли выйти на эту поляну и нашли тебя уже без сознания.
— Государь, я право хотел бы рассказать, но история слишком долгая. Может, чуть позже за бочонком доброго мёда?
— Хорошо, я распоряжусь. Но есть то, что до́лжно знать тебе уже сейчас: своим подвигом ты навсегда вписал своё имя в историю Славизема; я лично повелел отдельно указать твоё имя в летописи. Ты свергнул моего надменного и нахального дядю, ты спас меня, ты восстановил равновесие в силах природы, ты уничтожил необъяснимое зло.
— Лес не затронул столицу? — взволнованно спросил паладин, вспомнив первопричину своего подвига.
— Нет, только подвинул посад да поцарапал стены. Лес уже три дня как засыхает и увядает. У нас будет много работы, чтобы расчистить от него наши земли.
— Три дня? — на лице Алистера проступило удивление, в глазах ‒ испуг.
— Да, три. — Владислав перевёл взгляд на свою супругу. — Ты ему не сказала?
— Нет, ты же видел в каком он был состоянии.
— Да, Алистер, три дня. Ты буквально балансировал между жизнью и смертью.
— А где моя во… — паладин запнулся и тотчас поправился. — Где моя спутница?
— Я больше не видела её с тех пор, как вы были в моих покоях. — теребя рукав, ответила София. — Кто–то из слуг сказал, что она покинула дворец ещё днём, в день лесного похода. А кувшинчик с наказом мне принёс камергер. Я даже сочла это вздором, когда он пересказал её слова, но вечером привезли тебя, и я всё поняла.
Алистер отвёл глаза в сторону, не желая, чтобы великий князь и княгиня увидели проступившую слезу.
— Всё образумится, Алистер. — поспешил утешить Владислав. — Ты спас Славизем, остальное ‒ ерунда.
— Ерунда. — тихо повторил паладин.
— Послушай, у меня есть для тебя поистине великокняжеский дар за то, что ты вытащил меня из лап смерти.
Чуть помедлив, паладин вернул взгляд на великого князя.
— Недавно погибло всё небесное воинство во главе с Первым Мастером, и Славизем остался без защиты перед внутренними врагами, которые всё ещё жаждут расколоть страну. Стали поднимать головы те князья, о которых я уже почти забыл. После великой битвы на Святополовом поле осталось много небесной брони, которую активно пытаются растащить те лиходеи и разбойники, кто не боятся выйти на ужасное пожарище, порождённое магическим огнём. Алистер, — голос великого князя стал серьёзным, — как представитель божественной власти на этой славной земле, я назначаю тебя Первым Мастером и поручаю возродить орден паладинов. Ты восстановишь Ружанский замок, наберёшь и подготовишь тысячу небесных воинов, дабы мир Славизема не пошатнулся вовек. И да помогут тебе Перун и Даждьбог совершить дело сие великое.
Трепетный момент не позволял Алистеру глубоко вздохнуть, он ощущал лёгкое удушье.
Великий князь наклонился к новоявленному Первому Мастеру и положил руку на плечо. Два ария оказались лицом к лицу. Он смотрел ясными голубыми глазами прямо в душу Алистера.
Неожиданно губы Владислава растянулась в улыбке от уха до уха и он проговорил:
— Ты же понимаешь, что нам понадобится как можно больше мужиков в латах?
Великий князь решил не назначать неделю празднеств по случаю великой победы, ибо величие победы оказалось настолько неочевидным, что такой повод мог плохо сказаться на репутации государя среди других князей Славизема.
