В штурме приняли участие сами принцы, в частности герцог Бурбонский. Однако штурм города — неблагодарное занятие для знатного сеньора. В битве на поле боя он мог выбрать себе противника, заметив его знамя, и поэтому получал только благородные удары мечом. Здесь он находится во власти любого лучника незнатного происхождения, который мог подстрелить его стрелой как простолюдина. Поэтому Дю Геклен попросил герцога Бурбонского не подставлять себя у подножия стен. "Любой слабак сможет убить вас здесь", — сказал он ему. Вместо этого он посоветовал ему подняться по лестнице на стену.
Героем дня, однако, стал Ален Таильколь, аббат Малепайе. Сгорая от желания проявить себя перед герцогом Бурбонским, он первым взошел на только что приставленную лестницу; добравшись до вершины, он начал карабкаться дальше, балансируя на перекладине, чтобы закрепиться на стене, и тут сброшенная со стены балка сломала лестницу; упав с высоты в несколько метров, он оказался в канаве. Окруженный англичанами, он получил удар топором по шлему, который вырубил его; англичане стали тянуть его за ноги, чтобы взять в плен, а французы — за голову и руки. Будучи чуть не разорванным на части в течение нескольких мгновений, он наконец освободился, пошел выпить бокал вина — возможно, не первый — и снова бросился в атаку. Через пролом в стене он проник за стену и поджег склад сена. Огонь быстро распространился, заставив осажденных запаниковать и вскоре они сдались.
Дю Геклен дважды предупреждал здешнего капитана, что чем больше он будет сопротивляться, тем безжалостнее будет обращение в случае захвата. Поэтому грабеж — это самое меньшее, что он мог устроить. Более того, в одной из своих зловещих клятв он поклялся не есть и не пить, пока не убьет всех французов, сражавшихся за англичан. Герцог Беррийский поздравил его с такой верностью клятве: "Нет ни одного честного человека, который бы отвратил вас от вашей цели". Сто десять французов из осажденного гарнизона были повешены на деревьях перед городом. Коннетабль, выполнив свой обет, снова мог есть и пить.
Эпизод просто эпический. Но с осадой действительно пора было заканчивать. К городу приближалась армия спасения из Пуатье в составе девятисот латников и пятисот лучников под командованием капталя де Бюша. Когда было объявлено о капитуляции, он повернул назад. В конце июля 1372 года положение англичан в Пуату и Сентонже стало критическим. Победоносный Дю Геклен теперь двигался на Пуатье. В предыдущем месяце серьезное поражение английского флота у Ла-Рошели способствовало ухудшению ситуации. 22 июня кастильский флот под командованием Бокканегро столкнулся с английским флотом под командованием Джона Гастингса, графа Пембрука. Генрих II Кастильский выполнял свое обещание помочь Карлу V на море. Правда, для этого у него была дополнительная причина: в сентябре 1371 года Джон Гонт, герцог Ланкастер, женился на Констанции, старшей дочери Педро Жестокого и Марии Падильи, и по праву супруги провозгласил себя королем Кастилии. Необходимо было ослабить этого нового претендента, сменившего Черного принца в Аквитании. Морское сражение обернулось в пользу кастильцев, чьи корабли были оснащены пушками. Сам граф Пембрук был взят в плен и отправлен в Сантандер.
Побитые на море и на суше, английские войска, казалось, уже не могли противостоять Дю Геклену. Таково было мнение буржуа Пуатье, которые опасались за свое имущество и свою жизнь, если мэр города Жан Регно решит оказать сопротивление. Между теми, кто был верен Эдуарду III и опасался возможных репрессий со стороны Англии в случае сдачи без боя, как это произошло в Лиможе, и теми, кто выступал за немедленную капитуляцию, зная, что Дю Геклен не был добр к городам, которые оказывали ему сопротивление, начались раздоры. Наконец, обе стороны отправили гонцов к своим спасителям: Томаса Перси, одна стороны, просила прислать срочную помощь, а Дю Геклена, другая сторона, умолял приехать и взять под контроль город, ворота которого будут для него открыты. Томас Перси послал сэра Джона д'Англе с сотней копий. Но он опоздал, 7 августа Пуатье открыл свои ворота перед Дю Гекленом, который, прибыл в город во главе авангарде из трех сотен копий. Удар оказался тяжелым для Томаса Перси и капталя де Бюша, которые разделили свои войска между Сен-Жан-д'Анжели, Туаром и Ниором.
