Егор наврал, что у него нет смартфона и зарядного устройства к нему. Дал Лизе позвонить с обыкновенного кнопочного телефона. У него был нормальный — даже последней модели, очень крутой и дорогой, но пользовался он им редко. Сейчас решил с собой взять: неизвестно, что могло с Глафирой случиться, хотя бы позвонил кому-нибудь, спросил бы, что делать.
— Может, хватит жить отшельником? У нас работы выше головы, поверь мне.
— Так я верю, но пока не рвусь к людям.
— Сколько можно, Егор? Жизнь на этом закончилась, со всеми бывает.
— Медведев, ты мне зачем позвонил, чтобы воспитывать? Так я уже взрослый, если есть что по делу — говори, а нет, так я был рад тебя слышать.
— Дурак ты, Хабаров, но мы все по тебе скучаем.
— Приезжай в гости, только ни слова о работе. Самогона целый литр есть, и баню протоплю. Посидим, о природе поговорим, можно о бабах, но не о работе, учти.
— Я подумаю. Мне пора. Бригада приехала, отбой.
Не приедет, Егор знал, сколько раз уже звал друга, но бесполезно было. Всего раз приезжал, в самом начале его отшельничества. Уговаривал, утешал, но ему не нужны были никакие слова, он должен был сам во всем разобраться, в первую очередь в себе.
Подошел к дому, посмотрел на него издалека, прислушался, вроде все тихо. Когда стал подходить ближе к крыльцу, заметил незнакомые следы. Их было много, кто-то топтался на одном месте, а потом пошел в сторону леса.
Надо ставить большой забор, чтобы никто не смог пройти по участку. Но отец не любил заборов, дом должен был быть продолжением леса, его частью, сливаться с ним.
Обошел дом, заглянул в окна, ничего не видно, шторы задернуты, но кто-то приходил точно. Когда зашел внутрь и закрыл за собой дверь на замок, опустив рюкзак на пол, вдохнул полной грудью.
Пахло чем-то неуловимо цветочным, и почему-то именно этот аромат ассоциировался с тем, что в доме была женщина. Разулся, быстро скинул одежду, прошел до кровати, Дюймовочка спряталась под одеялом, торчал лишь один нос.
Забавная какая, наверное, испугалась гостей и спряталась, как мышка в своей норке. Лег, прижав ее к себе, девушка что-то пробубнила, поморщилась, но сопротивляться не стала, обняла его, уткнулась в шею, вздохнула.
Странно было все: сначала цветочный аромат, сейчас вот такие нежности, и это как бы было все в порядке вещей, Егору понравилось. Пока шел, думал о том, что возьмет ее по-быстрому, сорвет футболку, зацелует грудь, живот, спустится между ног, даже слюна скопилась во рту. Но не стал этого делать.
Захотелось просто полежать, почувствовать удары ее сердца. Закрыл глаза и, не успев досчитать до десятого удара, провалился в сон.
Хабарову снилась какая-то сладко-розовая муть.
Впервые за все время мужчина видел не черноту и пустоту, а сон — с картинками, героями и сюжетом. Он, конечно, не мог себя ассоциировать со сном, но тем не менее Егор принимал активное в нем участие.
Было много розовых шаров, розовых пайеток, огромных надувных единорогов и радуга. Ярко светило солнце, где-то плескалась вода, и журчал фонтан, было много детского смеха, звон бокалов. Потом кто-то обнял его со спины, поцеловал в щеку. Тут же кто-то обнял на уровне колен, и от этого стало так тепло и радостно, что не хотелось просыпаться.
— Ты снова ко мне пристаешь? Дай поспать.
Голос был слышен сквозь сон, Егор понял, что проснулся, и он сейчас не где-то в розовом царстве, а в своей постели, рядом девушка. Руки уже задрали ее футболку, начали скользить по обнаженному телу.
Да, это была его Дюймовочка, без трусов, как он ее оставил, когда уходил помогать неопытный Глафире отелиться прекрасным теленком, названном в его честь. Тамара Павловна вообще старушка странная, но сейчас было не до этого.
Член уже стоял, тело налилось возбуждением, девушка в руках была такая гладкая, податливая. Вот она потянулась, руки накрыли ее грудь, соски уже торчали, Егор начал снимать футболку, Лиза запутались, засмеялась, что-то проворчала о том, что он маньяк. Но тут же тихо застонала, когда Егор начал целовать грудь, облизывая сосок.
Когда последний раз у него такое было, что он засыпал и просыпался с желанием не просто кого-то трахнуть, а жить? Жить с уверенностью, что этот день действительно будет прекрасным, что впереди много интересного и нового.
Они сейчас покувыркаются в кроватке немного, получат по оргазму. Потом позавтракают принесенными от Тамары Павловны гостинцами. А вечером обязательно протопят баньку, попробуют самогона, не с утра же его пить, на самом деле.
Но всем планам суждено было накрыться, как говорится, медным тазом.
В дверь громко постучали. Хабаров сделал вид, что не слышит. Его нет дома, и вообще, все могут идти к чертям, у него есть дела важнее.
Но стук повторился, более настойчивый и громкий.
— Дядя Егор, дядя Егор, вы дома? Откройте, дядя Егор, откройте!
— Да черт их всех подери.
— Снова гости? А ты очень популярный, даже не представляю, кого на этот раз ты будешь спасать.
Лиза улыбнулась, отстранилась от мужчины. Футболку все-таки с нее сняли, она прикрылась одеялом и, прикусив губу, посмотрела на Великана.
