– Ты что это городишь? Сдается впечатление, что ты при родах головой сильно о пол ударилась… не роняли, часом? – негодовала мать, – Кто кроме тебя в случившемся виноват? Сама себе такого кобеля в мужья выбрала. Предупреждали тебя. Никого слушать не захотела, а теперь все вокруг виноваты?
– Теть Том, да Вы не так поняли дочку свою, – Мариша попыталась найти свое объяснение поведению подруги. – Таня наверняка имела ввиду совсем другое. Что найдется – вернее, нашелся уже – человек, который воспитает мальчика как родного сына…
– Да нет, Марина, мама все правильно поняла. Это ты ошибаешься. Вместе со мной в палате лежит одна бездетная армянка. Так они с мужем мне обещают квартиру купить, если я им сына отдам…
Мать Татьяны презрительно фыркнула:
– И в кого ты только такая уродилась. В нашей семье отродясь детьми не торговали. И я тебе не позволю! Иначе я тебе не мать, а ты мне не дочь!
– Ой, как грозно! А чем меня напугать хочешь, что ты мне по наследству оставить планируешь? Пинки и подзатыльники своего муженька-садиста или вечные упреки его дочери?
Полина Николаевна усилием воли удержала готовые навернуться на глаза слезы. Она ушла расстроенная вконец, даже не попрощавшись с дочерью.
Едва она скрылась за дверью, как Мариша набросилась на подругу с расспросами:
– А теперь говори, что надумала! Как понимать все это?
– А так и понимать, как сказала. – Татьяна устало присела на кушетку у окна, – Есть одна бездетная семейная пара. Нерусские, правда. Их родители когда-то поженили, чтобы деньги из семьи не ушли. Но поскольку родственники они, хоть и дальние, с детьми у них никак не выходит. И развестись их законы не позволяют. Короче, готовы они забрать у меня моего мальчика, а взамен за такое счастье квартиру мне обещают купить – двухкомнатную, между прочим…
– А то ты ее сама не получишь… – резонно заметила Марина.
– Аха, мне-то надо еще на нее горбатиться и горбатиться. А так я уже сейчас заживу по-человечески! Работу хорошую найду… Женскую, чистую, красивую понимаешь?
– А сейчас, значит, ты не как человек живешь? И вокруг тебя не люди, да?
– наступила очередь праведного гнева подруги, – Ты, получается, лучше нас всех… Но вот что я тебе скажу: даже животные своих детей не бросают, пока те не вырастут и сами о себе заботиться не научатся. А ты, дорогуша, хуже кукушки: та просто детенышей в чужие гнезда подбрасывает, а ты своим ребенком торгуешь… Как же тебе не стыдно?!! А знаешь, что самое интересное? Нет? Я расскажу! Эти армяне тебя обманут. Им важно, чтобы ты отказную написала. А потом зачем ты им? Они другим платить будут, чтобы пацана твоего им отдали. Кто ты такая против них? Пешка: без родных, без денег, без друзей и, я думаю, без работы… Подумай об этом!
Ответом Татьяны на эту тираду было презрительное фырканье. Мариша проводила ее взглядом, полным и сожаления, и упрека одновременно. Она успела узнать упрямый нрав своей коллеги по работе и думала, что та твердо решила отдать сына в чужую семью. Но ей все-таки удалось заронить в ее сознание зерно сомнения.
– Кито приходыл? Отэц рэбонка? – заискивающе поинтересовалась Ани, которая очень опасалась, как бы сделка не сорвалась.
– Да нет, его отец даже не догадывается, что у него сын родился. И я сомневаюсь, что его это известие обрадовало бы. – Поспешила успокоить ее Татьяна, – Но учти, пацана получишь только тогда, когда у меня на руках ордер на квартиру окажется.
– Но это жэ усложныт процэдуру усыновлэния. – снова переполошилась Ани. – Тэбя выпишут вмэсте с сыном, а значит, запишут его на твоё имя. Или малчик пападот в дом малутки, а там его другиэ могут забрат…
– Но ведь вы-то со своими связями сделать этого не позволите. И вам я тогда ни к чему… – Татьяна в очередной раз убедилась в прозорливости своей лучшей подруги, – Поэтому играть будем по моим правилам!
– Но мы вовсэ нэ собираэмса тэбя обманыват! – стала уверять ее Ани.
– А вот и посмотрим!
Доводы бездетной женщины были исчерпаны. Она смирилась с мыслью, что мечта о ребенке откладывается на несколько месяцев. Процедура приобретения жилья требовала некоторого времени и определенных затрат.
Через несколько дней Татьяну вместе с ребенком выписали из роддома. Но перед выпиской ее пригласила для беседы заведующая родильным отделением.
– Слышала, ты хочешь от сына отказаться? Это правда? – холодно и строго поинтересовалась она.
– Да, было дело… Но я передумала… – срывающимся от волнения голосом прошептала молодая мать.
– Значит, все-таки послеродовая депрессия… – облегченно выдохнула опытная врач, – Откажется вот такая краса от ребеночка по непонятно каким причинам, а потом придет в себя и начинает голову морочить «Куда вы моего малыша дели? Я требую его вернуть! Я мать!». Хорошо, что ты вовремя одумалась.
Татьяна молчала, насупившись и словно желая изучить узоры паркета, тупо разглядывая пол кабинета заведующей. Та продолжила, так и не дождавшись от пациентки хоть какой-нибудь реакции:
