Фрэнк Герберт (1920–1986) успел написать много, но в истории остался прежде всего как автор эпопеи «Дюна». Возможно, самой прославленной фантастической саги двадцатого столетия, саги, переведенной на десятки языков и завоевавшей по всему миру миллионы поклонников. Самый авторитетный журнал научной фантастики «Локус» признал «Дюну», первый роман эпопеи о песчаной планете, лучшим научно-фантастическим романом всех времен и народов. В «Дюне» Фрэнку Герберту удалось совершить невозможное – создать своеобразную «хронику далекого будущего». И не было за всю историю мировой фантастики картины грядущего более яркой, более зримой, более мощной и оригинальной.
© Frank Herbert, 1965
© Перевод. П. Вязников, 2015
© Издание на русском языке AST Publishers, 2015
За неделю до отлета на Арракис, когда суета приготовлений и сборов достигла апогея, превратившись в настоящее безумие, какая-то сморщенная старуха пришла к матери Пауля.
Над замком Каладан стояла теплая ночь, но из древних каменных стен, двадцать шесть поколений служивших роду Атрейдесов, как всегда перед сменой погоды, выступил тонкий, прохладный налет влаги.
Старуху впустили через боковую дверь, провели сводчатым коридором мимо комнаты Пауля, и она, заглянув в нее, увидела лежащего в постели юного наследника.
В тусклом свете плавающей лампы, притушенной и висящей в силовом поле у самого пола, проснувшийся мальчик увидел в дверях грузную женщину – та стояла на шаг впереди его матери. Старуха походила на ведьму: свалявшаяся паутина волос, подобно капюшону, затеняла лицо, на котором ярко сверкали глаза.
– Не маловат ли он для своих лет, Джессика? – спросила старуха. У нее была одышка, а резкий, дребезжащий голос звучал как расстроенный балисет.
Мать Пауля ответила своим мягким контральто:
– Все Атрейдесы взрослеют поздно, Преподобная.
– Слыхала, – проскрипела старуха. – Но ему уже пятнадцать.
– Да, Преподобная.
– Ага, он проснулся и слушает! – Старуха всмотрелась в лицо мальчика. – Притворяется, маленький хитрец! Ну, да для правителя хитрость не порок… А если он и впрямь Квиса́тц Хаде́рах – тогда… впрочем, посмотрим.
Пауль, укрывшись в тени своего ложа, смотрел на нее сквозь прикрытые веки. Ему казалось, что два сверкающих овала – глаза старухи – увеличились и засияли внутренним светом, встретившись с его взглядом.
– Спи, спи пока спокойно, притворщик, – проговорила старуха. – Выспись как следует: завтра тебе понадобятся все силы, какие у тебя есть… чтобы встретить мой гом джаббар…
С этим она и удалилась, вытеснив мать Пауля в коридор, и захлопнула дверь.
Пауль лежал и думал. Что такое гом джаббар?
Старуха была самым странным из всего, что он видел за эти дни перемен и суеты сборов.
Эта «Преподобная» называла его мать просто «Джессика», словно простую служанку. А ведь его мать – Бене Гессерит, леди, наложница герцога Лето Атрейдиса, родившая ему наследника!
Но гом джаббар… что это? Нечто связанное с Арракисом? Что-то, что он должен узнать до того, как отправиться туда?
Он беззвучно повторил эти странные слова: «гом джаббар», «Квисатц Хадерах»…
Предстояло узнать столько нового! Арракис так отличался от Каладана, что голова Пауля шла кругом от обилия новых сведений.
Арракис – Дюна – Планета Пустыни.
Суфир Хават, старший мастер-асассин при дворе его отца, объяснял ему, что Харконнены, смертельные враги дома Атрейдес, восемьдесят лет властвовали над Арракисом – он был их квазиленным владением по контракту на добычу легендарного гериатрического снадобья, Пряности Пряности, меланжи – контракту, заключенному с Харконненами компанией КООАМ. Теперь Харконнены уходили, а на их место, но уже с полным леном, приходили Атрейдесы – и бесспорность победы герцога Лето Атрейдеса была очевидна. Хотя… Хават еще говорил, что в такой очевидности таится смертельная угроза, ибо герцог Лето слишком популярен в Ландсрааде Великих Правящих Домов. «А чужая слава – основа зависти владык», – сказал тогда Хават.
Пауль спал. Ему снилась какая-то пещера на Арракисе, молчаливые люди, скользящие в неясном свете плавающих в воздухе ламп. И тишина – торжественная тишина храма, нарушаемая только отчетливо отдающимися под сводами звуками часто падающих капель: кап-кап-кап… Пауль даже в забытьи чувствовал, что не забудет это видение – пробуждаясь, он всегда помнил сны, содержащие предсказание…
