— В том, в чем вы предполагаете ошибку, вам не удастся оправдаться.
«Он намеренно пытается рассердить меня», — подумал барон. Чтобы успокоиться, он сделал два глубоких вдоха, после чего он почувствовал запах собственного пота и тело под суспензорами внезапно зачесалось.
— Смерть наложницы и мальчика не должна беспокоить императора, — сказал барон. — Они полетели через пустыню. Был шторм.
— Да, произошло слишком много несчастных случаев…
— Мне не нравится ваш тон, граф, — сказал барон.
— Ненависть — это одно, насилие — другое, — сказал граф. — Позвольте мне предостеречь вас: если несчастный случай постигнет меня, все Великие дома узнают о том, что вы совершили на Арраки. Они уже давно подозревают, каким образом вы обделываете свои дела.
— Единственное недавнее дело, которое я могу припомнить, — сказал барон, — это переброска на Арраки нескольких легионов сардукаров.
— Вы собираетесь шантажировать императора?
— Вовсе нет! Граф улыбнулся.
— Командиры сардукаров все, как один, будут утверждать, что действовали без приказа, поскольку жаждали драки с этими подонками Свободными.
— Подобное утверждение могло бы у многих вызвать сомнения, — сказал барон, однако угроза возымела действие.
— Император желает проверить ваши книги.
— В любое время.
— У вас… э… нет возражений?
— Абсолютно. Мои деловые отношения с компанией СНОАМ выдержат любую, самую тщательную, проверку. А сам подумал: «Пусть выдвигает против меня ложное обвинение и выставляет его напоказ. Я буду держаться твердо, как Прометей, повторяя: смотрите на меня, я оклеветан. Пусть тогда выставляет против меня любое обвинение, даже истинное. Великие дома не поверят второму нападению обвинителя, чье первое обвинение было ложным».
— Вне всякого сомнения, ваши книги будут подвергнуты самому тщательному изучению, — пробормотал граф.
— Почему император так интересуется Свободными?
— А вы бы хотели, чтобы он переключил внимание на что-нибудь другое? Ими интересуются сардукары, но не император. Им нужно практиковаться в убийствах, и они терпеть не могут, когда работа остается недоделанной.
«Чего он добивается, напоминая о том, что его поддерживают кровожадные убийцы?» — спросил себя барон.
— Дело всегда требовало определенного количества убийц, — сказал он вслух. — Но здесь получился явный перебор. Кто-то должен быть оставлен для работы со спайсом.
Граф коротко хохотнул.
— Вы думаете, что сможете использовать Свободных?
— Они никогда от этого не отказывались, — сказал барон. — Но убийства ожесточили остаток моего населения. Здесь я подхожу к другому варианту решения арракинской проблемы, дорогой мой Фенринг. И, должен признаться, я надеюсь, что он может вдохновить императора.
— Вот как?!
— Видите ли, дорогой граф, меня интересует тюремная планета императора — Салуза Вторая.
Граф пристально посмотрел на него.
— Какая же связь существует между Арраки и Салузой Второй? Барон увидел тревогу в глазах графа и сказал:
— Связи пока нет.
— Но?..
— Вы должны допустить, что здесь кроется возможность пополнения рабочей силы на Арраки, если использовать ее как планету-тюрьму.
— Вы предвидите увеличение числа заключенных?
— На Арраки были волнения, — сказал барон. — Мне приходилось жестоко подавлять их. В конце концов вам известно, какую цену мне пришлось заплатить этому треклятому Союзу за транспортировку объединенных сил на Арраки. Откуда-то ведь должны были взяться деньги.
— Я не советую вам использовать Арраки в качестве тюрьмы без разрешения императора.
— Конечно нет, — сказал барон, удивляясь ледяной холодности в тоне графа.
— И еще одно, — сказал граф. — Нам известно, что ментат герцога Лето, Зуфир Хават, не умер, а находится у вас на службе.
— Я не мог позволить себе упустить его.
— Вы солгали нашему командиру сардукаров, что Хават мертв.
— Это была ложь во спасение, дорогой граф. Мой желудок не позволяет мне выносить долгих споров с этим человеком.
— Хават действительно был предателем?
— К счастью, нет. Им был доктор Уйе, — барон вытер выступившую на шее испарину. — Лжедоктор. Вы должны понять меня, Фенринг, ведь я остался без ментата, и вам это известно. Мне никогда еще не приходилось оставаться без ментата. Это в высшей степени неудобно.
— Как же вам удалось уговорить Хавата переменить хозяина?
— Его герцог умер, — барон выдавил из себя улыбку. — От Хавата нельзя ждать неожиданностей, мой дорогой граф. Плоть ментата насыщена смертельным ядом. Мы добавляем ему в еду противоядие. Без противоядия яд подействовал бы, и Хават умер бы через несколько дней.
— Уберите противоядие!
— Но он нам полезен.
— Он знает слишком много из того, чего не должна знать ни одна человеческая душа!
— Вы сказали, что император не боится разоблачения…
— Не нужно со мной играть, барон.
— Когда я получаю приказ от императора, я подчиняюсь ему, — сказал барон.
— Вы считаете, что это моя собственная прихоть?
— А что же еще? Император облек меня своим доверием, Фенринг. Я избавил его от герцога.
— С помощью некоторого количества сардукаров.
— Где бы еще император нашел дом, который предоставил бы ему свою форму для сокрытия его участия в этом деле?
