— Думаю, тебе понравится эта книга, — сказал Уйе. — В ней много правдивых историй, таких же хороших и добрых, как этическая философия древних.
Пол взглянул на книжечку-малютку в своей руке — эта крохотная вещица хранит в себе тайну… что-то случится, пока он будет ее читать. Он почувствовал, как в нем опять шевельнулось предчувствие его ужасного предназначения.
— Твой отец может прийти сюда в любую минуту, — предостерег Уйе. — Почитаешь ее на досуге.
Пол нажал на край футляра, и книга закрылась. Когда Уйе так неожиданно закричал на него, Пол было испугался, что тот заберет книгу назад. Теперь он поспешно спрятал книгу в свою тунику.
— Благодарю тебя, доктор Уйе, за подарок, — сказал Пол, как того требовал этикет. — Это будет наша тайна. Если я могу что-то для тебя сделать, говори без колебаний.
— Мне… ничего не нужно, — сказал Уйе.
«Зачем я мучаю себя и этого бедного мальчика? Черт бы побрал этих зверей Харконненов! Почему они избрали для своей мерзкой цели именно меня? — сказал себе Уйе. — Впрочем, он ни о чем не догадывается…»
Что можно сказать об отце Муаддиба? Герцог Лето Атридес был человеком скрытой доброты и скрытой холодности. Но его безграничная любовь к леди Бене Гессерит, его мечты о будущем сына, преданность, которую выказывали ему люди, — все это говорит о многом. Перед нами предстает человек, пренебрегший Судьбой, одинокая и трагическая фигура, чей свет меркнет в ярком сиянии славы его сына. И все же мы вправе задаться вопросом: что такое его сын, как не ветвь от отцовского побега?
Наблюдая за тем, как входит его отец, Пол заметил охрану, занявшую посты у дверей.
Герцог Лето Атридес был высокий, сурового вида мужчина, одетый в черную рабочую униформу с красными геральдическими клювами ястреба на груди. Его тонкую талию опоясывал серебряный защитный пояс, почерневший от долгого пользования. Его оливкового цвета лицо с правильными, заостренными чертами могло бы показаться холодным, если бы не смягчавшие его живые серые глаза. Он спросил:
— Тяжело работается, сын?
Герцог подошел к столу и взглянул на разложенные на нем бумаги, потом снова посмотрел на Пола. Он чувствовал себя усталым и нездоровым, но не показывал этого. «Я должен использовать любую возможность и отдохнуть во время перелета на Арраки, — подумал он. — Там отдыха уже не будет».
— Нет, не очень, — пожал плечами Пол.
— Итак, завтра мы улетаем. Я буду рад, когда мы устроимся в нашем новом доме и все неприятности останутся позади.
Пол кивнул, внезапно вспомнив слова Преподобной матери: «Для твоего отца уже ничего нельзя сделать…»
— Отец, — спросил Пол, — Арраки в самом деле так опасна, как говорят?
Герцог через силу улыбнулся и присел на край стола. Привычные слова услужливо пришли ему на ум — те слова, которыми он без труда мог поднять дух своих воинов накануне сражения. Но они замерли у него на устах, прежде чем он открыл рот: перед ним был его сын!
— Да, опасна, — признал он.
— Хават говорит, что у нас есть план насчет Свободных, — сказал Пол. И удивился самому себе: «Почему я не говорю ему о словах старухи? Как ей удалось заставить меня молчать?»
Герцог заметил уныние сына:
— Хават, как всегда, видит главную возможность. Существует еще много других. Отдавая мне Арраки, Его величество вынужден доверить мне и членство в совете СНОАМа. Как знать, может быть, это и есть ключевое звено?
— СНОАМ контролирует территории всех планет, — заметил Пол.
— Да, и территория планеты Арраки — наша дорога в СНОАМ, — сказал герцог. — Ведь для СНОАМа очень важен меланж.
— Преподобная мать предупреждала тебя? — вдруг выпалил Пол. Он сжал кулаки и почувствовал, как его ладони сделались влажными от пота. Чтобы задать этот вопрос, ему пришлось сделать над собой усилие.
— Хават сообщил мне, что она напугала тебя своими предостережениями, — сказал герцог. — Не позволяй страхам воздействовать на твой ум. Ни одна женщина не хочет, чтобы ее любовь подвергалась опасности. За этими предупреждениями видна рука твоей матери. Прими это как знак ее любви к нам с тобой.
— Она ведь знает о Свободных?
— Да, и о многом другом.
— О чем?
И герцог подумал: «Правда может оказаться более грозной, чем самые страшные догадки, но даже опасные факты ценны, если умеешь с ними обращаться. Это как раз то, чему мой сын должен научиться во что бы то ни стало — умению обращаться с опасными фактами. Он выучится, он ведь так юн».
