— Если будет позволено, — начал он, — есть несколько срочных и неприятных дел.
— Тьюпильский договор? — спросил Пол.
— Союз настаивает, чтобы мы подписали договор, не зная точного состава тьюпильской Антанты. Он пользуется поддержкой делегатов ландсраата.
— Какие меры вы приняли? — спросила Ирулэн.
— Меры, предложенные императором, — в сжатом, формальном ответе Стилгара звучало явно выраженное неодобрительное отношение к принцессе-супруге.
— Мой господин и супруг! — Ирулэн обернулась к Полу, привлекая к себе его внимание.
«Подчеркивать в присутствии Чани разницу в титулах — признак слабости», — подумал Пол. В такие мгновения он разделял открытую неприязнь Стилгара к Ирулэн, но осторожность сдерживала его чувства. Что такое Ирулэн? Всего лишь пешка Бене Гессерит.
— Да? — сказал Пол вслух. Ирулэн посмотрела на него.
— Если ты задержишь их меланж…
Чани покачала головой, не соглашаясь заранее.
— Мы действуем осторожно, — сказал Пол. — Тьюпиле остается священным местом для побежденных Великих домов. Он символизирует для них последний рубеж, последнее прибежище для наших вассалов. Если они откроют эту святыню, она станет легко уязвимой.
— Если они прячут людей, то вполне могут прятать и кое-что другое, — проворчал Стилгар. — Армию, например, или начало собственного производства меланжа.
— Не следует загонять людей в угол, — сказала Алия, — если хотите, чтобы они оставались покорными и мирными. — Она с грустью заметила, что позволила вовлечь себя в спор, как и предвидела.
— Значит, десять лет торговли ни к чему не привели, — сказала Ирулэн.
— Ни одно из действий моего брата не проходит зря, — возразила Алия.
Ирулэн сжала перо так, что у нее побелели пальцы. Пол видел, как она гасит свои эмоции по методу Бене Гессерит: устремленный внутрь взгляд, глубокое дыхание. Он почти слышал, как она повторяет молитву. Вскоре она заметила почти спокойно:
— Что же мы выиграли?
— Мы вывели Союз из равновесия, — ответила Чани.
— Мы хотим избежать открытой конфронтации с нашими врагами, — сказала Алия. — И у нас нет особого желания убивать их. И так уж достаточно крови льется под знаменами Атридесов.
«Она тоже чувствует это, — подумал Пол. — Не странно ли, что оба они испытывают одинаковое непреодолимое чувство ответственности за эту раздираемую ссорами Вселенную с ее дикими всплесками энергии, перемежающимися стремлением к спокойствию. Должны ли мы защищать их от самих себя? — думал он. — Они играют пустыми словами». Горло у него пересохло. Сколько он за это время утратил? Каких сыновей? Какие сны? Стоят ли такой цены его видения? Кто спросит об этом будущие поколения, кто обратится к ним со словами: «Если бы не Муаддиб, вас бы здесь не было?»
— Задержка их меланжа ничего не решит, — сказала Чани. — Рулевые Союза потеряют способность видеть пространственно-временные линии. Твои сестры из Бене Гессерит утратят свое чутье на правду. Многие люди умрут преждевременной смертью. Разорвутся коммуникации. Кто будет виноват во всем этом?
— Они не доведут до этого, — сказала Ирулэн.
— Отчего же? — спросила Чани. — Кто обвинит Союз? Он беспомощен и продемонстрирует это.
— Мы подпишем договор в его теперешнем виде, — сказал Пол.
— Милорд, — вмешался Стилгар, разглядывая свои руки, — все мы думаем об одном и том же.
— О чем же?
— Вы обладаете определенными… способностями. Не могли бы вы определить местонахождение Антанты вопреки Союзу?
«Способности! — подумал Пол. — Стилгар не может просто сказать: «Вы обладаете даром предвидения. Так уловите линию будущего, которая ведет к Тьюпиле».
Пол посмотрел на золотую поверхность стола. Всегда одна и та же проблема: как объяснить пределы необъяснимого? Должен ли он говорить о дроблении, о делении на осколки — естественной судьбе любого государства? Как объяснить тем, кто никогда этого не испытывал, что видение не показывает единственно возможного будущего?
Он взглянул на Алию и увидел, что та смотрит на Ирулэн. Алия уловила его взгляд, посмотрела на него и многозначительно кивнула в сторону невестки. Конечно, любое принятое сегодня решение будет отражено в одном из сообщений Ирулэн для Бене Гессерит. Орден никогда не прекратит поиски своего квизатца хедераха.
Впрочем, Стилгар ждет ответа. Да и Ирулэн тоже.
— Предвидение повинуется естественным законам, — сказал Пол. — Одинаково справедливо будет утверждать, что небо говорит с нами и что человек действует в соответствии, может быть, со своей природой. Другими словами, предвидения включаются в естественную последовательность событий настоящего. Они выступают в обличии естественных законов. Знает ли щепка, брошенная в поток, куда ее несет течение? В оракуле нет ни причины, ни следствия. Причины становятся случаями, они переплетаются друг с другом в местах, где встречаются течения. Принимая предвидение, вы вступаете в противоречие с разумом. Поэтому ваше интеллектуальное сознание отрицает предвидение. Тем самым, в своем отрицании, интеллект становится частью процесса и подчиняется ему.
— Вы не можете этого сделать? — спросил Стилгар.
