В этом гигантском движении джихад Муаддиб был не больше, чем миг. Орден Бене Гессерит, с его поисками генных образцов, так же терялся в этом потоке, как и он сам. Видение падающей луны нужно сравнивать с другими легендами, другими видениями Вселенной, в которой кажущиеся вечными звезды слабеют, мигают, умирают…
Что значит одна-единственная луна для такой Вселенной?
Глубоко внутри крепости, так глубоко, что звук терялся по временам в потоке городских звуков и шумов, послышалась песня джихада, сохранившаяся на Арраки:
Песня неприятно поразила его. Мелодия для глупцов, погрязших в сентиментальности! Наркотик для трупа, который видела Алия.
В тени у решетки показалась фигура. Пол повернулся в ее сторону. На свет вышел гхола. Его металлические глаза блестели на солнце.
— Это Дункан Айдахо или существо по имени Хейт? — спросил Пол. Гхола остановился в двух шагах от него.
— Это как вам угодно, милорд, — негромкий голос напоминал об осторожности.
— Игры цензунни! — с горечью констатировал Пол. — Значение внутри значения. Что может сказать философ цензунни? Может он хоть на йоту изменить предстоящую реальность?
— Милорд чем-то обеспокоен?
Пол отвернулся и посмотрел на отдаленную Защитную стену: глазам его предстали высеченные бастионы, дворцы, арки — причудливая имитация города. Природа точно забавляется над человеком: смотри, что я могу соорудить! Он узнал щель в отдаленном массиве — место, где песок сочился из расселины, и подумал: «Здесь! В этих местах мы разбили сардукаров!»
— Что беспокоит милорда? — снова спросил гхола.
— Видение, — прошептал Пол.
— Когда тлелаксу впервые разбудили меня, у меня тоже были видения. Я был беспокоен, одинок. Мои видения ничего не открыли мне. Тлелаксу объяснили, что это — влияние плоти, которым страдают и люди, и гхолы, что это болезнь и не более того.
Пол повернулся и всмотрелся в глаза гхолы — стальные шары, лишенные всякого выражения. Какие видения могли видеть эти глаза?
— Дункан… — прошептал Пол.
— Меня зовут Хейт, — прервал его гхола.
— Я видел, как упала луна, — сказал Пол. — Она пропала… исчезла. Я слышал громкие вопли… Земля дрожала…
— Вы слишком много проглотили Времени, — ответил гхола.
— Я спрашивал у цензунни, а получил ответ у ментата, — сказал Пол. — Хорошо, пропусти мое видение через твою логику, ментат. Проанализируй его и облеки в простые слова, пригодные для погребения.
— Действительно для погребения, — согласился гхола. — Вы убегаете от смерти. Вы торопите следующее мгновение, отказываясь жить в настоящем. Предсказания? Что за костыль для императора!
Пол, как зачарованный, смотрел на хорошо ему знакомую ямочку на подбородке гхолы.
— Пытаясь жить в будущем, — продолжал гхола, — даете ли вы материю этому будущему? Делаете ли вы его реальным?
— Если я пойду путем моего видения, я буду жив, — пробормотал Пол. — Почему вы думаете, что я хочу жить здесь?
Гхола пожал плечами:
— Вы просили ответ.
— Каков же окончательный ответ? Ведь каждое решение производит новый вопрос.
— Вы проглотили слишком много Времени, у вас создалась иллюзия бессмертия, — сказал гхола. — Даже ваша империя, милорд, живет во времени и со временем умрет.
— Не возжигай передо мной дымящиеся курильницы, — проворчал Пол. — Я слышал достаточно рассказов о богах и мессиях. Зачем мне какие-то особые способности, чтобы предвидеть разрушение собственной империи, подобно всем остальным? Это может сделать самый ничтожный слуга у меня на кухне. — Он покачал головой. — Луна упала…
— Ваш мозг нуждается в отдыхе, — сказал гхола.
— Так ты уничтожишь меня? — спросил Пол. — Помешаешь мне собрать мысли?
— Кто может собрать хаос? Мы, цензунни, говорим: «Не нужно собирать то, что собрано». Что можете вы собрать, не собрав первоначально самого себя?
— Меня мучает мое видение, а ты несешь чепуху! — рассердился Пол. — Что ты знаешь о предвидении?
— Я видел оракулов, — просто ответил гхола. — Видел тех, кто ищет знак и предзнаменования собственной судьбы. Они боятся того, что ищут.
— Моя падающая луна — реальная, — прошептал Пол. Он сделал прерывистый вдох. — И она движется, падает…
— Люди часто боятся того, что движется само по себе, — сказал гхола. — Вы боитесь собственной силы. Картины приходят вам в голову ниоткуда. Вы хоть раз задумывались над тем, откуда они приходят?
— Ты утешаешь меня шипами, — проворчал Пол.
Лицо гхолы осветилось изнутри. На какое-то мгновение он стал прежним Дунканом Айдахо.
— Я дал вам то утешение, какое мог дать, — сказал он.
