— Ты скажешь ему: «У меня сообщение от Биджаза». — Карлик скорчил гримасу: — Бедный Биджаз, у которого не было мозгов… бедный Биджаз, барабан, набитый информацией… орудие для других… Нажми на Биджаза — и он издаст звук. — Он снова усмехнулся. — А я не лицемер, хоть ты и считаешь меня таковым, Дункан Айдахо. Я тоже могу печалиться. Но пришло время заменять мечи словами.
Хейта сотрясала икота. Биджаз хихикнул.
— Спасибо тебе, Дункан Айдахо, спасибо! Потребности тела выручают нас. Так как у императора течет в жилах кровь Харконненов, он будет делать то, что мы потребуем. Он превратится в говорящую машину, в произносителя слов, в колокольчик со звоном, приятным для ушей наших хозяев.
Хейту пришло в голову, что Биджаз похож на маленького хитрого зверька. Как это понимать: «Кровь Харконненов в жилах императора?»
— Ты думаешь о звере Харконнене, — сказал Биджаз. — В этом ты похож на Свободного. Когда слова не помогают, помогает меч, правда? Ты думаешь о том зле, которое причинили твоей семье Харконнены? А знаешь ли ты, что по материнской линии твой драгоценный Пол — Харконнен! Тебе ведь не будет трудно убить Харконнена, не так ли?
Судорога прошла по телу гхолы. Был ли это гнев? И где его источник?
— И это еще не все, — продолжал карлик. — Тлелаксу предложат сделку твоему драгоценному Полу Атридесу. Наши хозяева оживят его возлюбленную. У тебя будет сестра-гхола.
Хейт почувствовал себя так, будто весь воздух Вселенной устремился в его легкие.
— Гхола-возлюбленная, — продолжал Биджаз. — Она сможет рожать ему детей. И будет любить только его. Мы даже можем усовершенствовать оригинал, если он захочет. Была ли когда-нибудь у человека лучшая возможность вернуть утраченное? Он за это ухватится.
Будто утомившись, Биджаз опустил глаза, а потом сказал:
— Он испытает искушение… он задумается, и в этот момент ты приблизишься к нему. И ударишь! И будет еще один гхола… Вот чего требуют наши хозяева! — карлик прокашлялся и потребовал: — Говори!
— Я этого не сделаю! — сказал Хейт.
— Это сделает Дункан Айдахо. И сделает в момент наибольшей уязвимости этого отпрыска Харконненов. Не забудь предложить усовершенствование его возлюбленной — возможно, бессмертное сердце, более нежные чувства. Ты предложишь ему убежище — планету, которую он выберет сам за пределами империи. Подумать только: его любимая оживет. Нет больше слез, а есть возможность прожить оставшиеся года в идиллии.
— Дорогое предложение, — сказал Хейт. — Он спросит о цене.
— Скажи, что он должен отказаться от своей божественной сущности и упразднить квизарат. И не только от своего имени, но и от имени своей сестры.
— И больше ничего? — насмешливо спросил Хейт.
— Разумеется, он будет должен отдать свой пай в СНОАМ.
— Разумеется…
— А если ты не будешь стоять достаточно близко, чтобы нанести удар, тогда просто скажи ему, как восхищены тлелаксу тем, что он научил их использовать возможности религии. Скажи ему, что у тлелаксу есть теперь отдел религиозной инженерии, который ставит своей целью использование религий для практических нужд.
— Очень разумно, — сказал Хейт.
— Ты волен иронизировать и не повиноваться мне, — сказал Биджаз, склонив голову набок. — Не отрицай…
— Они хорошо тебя сделали, маленькое животное!
— Тебя тоже, — парировал карлик. — Ты ему скажешь, чтобы он поторопился. Плоть разлагается, и ее тело должно быть сохранено в криогенной ванне.
Хейт чувствовал, как барахтается в сетях, которые не может распознать. Карлик очень уверен в себе, и все же некий просчет должен быть в логике тлелаксу. Создавая гхолу, они настроили его на голос Биджаза, но… Что «но»? Ах, как легко ошибиться!
Биджаз улыбнулся, как бы прислушиваясь к голосу внутри себя.
— Теперь ты все забудешь, — сказал он. — Когда настанет момент, ты вспомнишь. Он скажет: «Она умерла». И тогда проснется Дункан Айдахо.
Карлик хлопнул в ладоши.
Хейт вздрогнул, чувствуя, что его прервали в середине мысли… или в середине фразы. Что это? Что-то насчет цели.
— Ты надеешься смутить меня и управлять мной, — сказал он.
— Как это? — спросил Биджаз.
— Я твоя цель, и ты не можешь отрицать этого.
— Я и не думаю отрицать.
— Тогда что же ты мне сделаешь?
— Любезность, — пояснил Биджаз. — Простую любезность.
