— Что вы имеете в виду? — горечь ее тона обезоружила его, он никогда не видел свою госпожу в таком состоянии.
— Не кажется ли вам, Веллингтон, что из соображений безопасности лучше иметь рядом с собой секретаршу, которая тебя любит?
— Это недостойная мысль, Джессика.
Упрек совершенно искренне сорвался с его губ. Не было никаких сомнений относительно чувств, которые герцог питал к своей наложнице. Только слепец не заметил бы, какими глазами он на нее смотрит.
Она вздохнула:
— Вы правы. Недостойная.
Она снова обхватила себя за плечи, почувствовала, как ай-клинок прижался к ее телу, и подумала о крови, которую он пролил и которую мог бы пролить.
— Очень много крови прольется в ближайшее время. Харконнены не успокоятся, пока не погубят герцога или не погибнут сами. Барон не может забыть, что в Лето течет императорская кровь, а Харконнен — всего лишь титул, купленный у АОПТ. А главное, что не дает ему спать по ночам, — то, что когда-то некий Атрейдс обвинил Харконнена в трусости во время Коринской битвы.
— Старая феодальная распря, — пробормотал доктор Юх. На мгновение его охватила злоба. Эта старая распря поймала его в свою паутину, убила Вану или, что еще хуже, оставила ее мучаться в руках Харконненов до тех пор, пока ее муж не выполнит их приказания. Старая феодальная распря поймала в свои сети его и всех этих людей. По злой иронии судьбы смертельный удар должен быть нанесен на Аракисе, единственном во Вселенной источнике пряностей, пряностей, продляющих людям жизнь, возвращающих здоровье.
— О чем вы думаете, доктор?
— Я думаю о том, что рыночная стоимость пряностей сегодня — шестьсот двадцать солярий за декаграмм. И о том, что можно купить за такие деньги.
— Неужели даже вас, Веллингтон, обуяла жадность?
— Вовсе не жадность.
— А что же?
— Отчаяние, — он пожал плечами. — Помните вкус пряностей, когда вы попробовали их в первый раз?
— Да. Похоже на корицу.
— И каждый раз что-то другое. Никогда не повторяется. Потому что они — это сама жизнь. Ведь каждый раз, когда вы с ней сталкиваетесь, она поворачивается к вам другим лицом. Некоторые считают, что в пряностях главное — запах. Уже один запах возбуждает организм, переводит его в состояние легкой эйфории. И их, так же как жизнь, подделать или синтезировать невозможно.
— Я иногда думаю, что для нас было бы гораздо разумнее уйти в изгнание, — сказала Джессика. — Просто исчезнуть за пределы Империи.
Юх понял, что она его не слушает. Он задумался над ее словами:
Он быстро заговорил, чтобы поскорее сменить тему:
— Джессика, вы не сочтете дерзостью, если я… задам вам личный вопрос?
Она прислонилась к подоконнику, внезапно ощутив приступ острого беспокойства.
— Конечно, нет. Вы… мой друг.
— Почему вы не заставите герцога жениться на вас?
Она вспыхнула и высоко подняла голову.
— Заставить его жениться? Но…
— Ох, мне не следовало спрашивать!
— Отчего же, — она пожала плечами. — Прежде всего — политические соображения. Пока герцог остается холостым, существует надежда на союз с каким-либо из Великих Домов. Кроме того, — она вздохнула, — заставлять людей, подчинять их своей воле — это противно человеческой природе. В этом есть разрушительное начало. Если бы я его заставила, он… ну, как будто был бы не он.
— Моя Вана сказала бы то же самое, — заметил Юх, и это было правдой. Он прижал руку ко рту и судорожно сглотнул. Никогда он еще не был так близок к тому, чтобы проговориться.
Но Джессика упустила момент. Она словно взорвалась.
— Кроме этого, Веллингтон, в герцоге на самом деле два человека. Одного из них я очень люблю. Он очарователен, остроумен, внимателен, нежен, — словом, все, о чем только может мечтать женщина. Зато другой — холодный, черствый, требовательный, эгоистичный, жестокий и грубый, как зимний ветер. Такой, каким его вылепил его отец, — ее лицо приняло жесткое выражение. — Как бы я хотела, чтобы ужасный старик умер сразу после рождения моего Лето!
Наступило молчание. Было слышно, как в жалюзи шелестит ветерок от вентилятора. Наконец она глубоко вздохнула.
— Герцог прав — в этой половине гораздо уютней, — она обернулась, еще раз осматривая комнату. — Извините меня, Веллингтон, но я хотела еще раз осмотреть все сама, прежде чем распределять помещения.
Он кивнул.
— Конечно. И подумал:
