В дверях показался начальник охраны Умман Куду и покачал головой. Барон понял, что ему не удалось выбить необходимую информацию.
Эта мысль успокоила барона, она пересилила в нем нежелание подвергать пыткам особу императорской крови. Он почувствовал себя хирургом, который готовится надрезать скальпелем податливую плоть. Сорвать с дураков их пошлые маски, пусть увидят, что такое ад!
А как увидят перед собой волка — сразу струсят!
Лето смотрел на барона.
— Очень плохо, — пробормотал барон. Он отодвинулся от стола, легко поднялся на своих поплавках и вдруг остановился. Он увидел, что лицо герцога изменилось: Лето глубоко вдохнул, стиснул челюсти, его подбородок напрягся, губы сжались.
Внезапно испугавшись, что барон может от него ускользнуть, герцог с силой прикусил капсулу-зуб и почувствовал, как тот треснул. Потом широко раскрыл рот и выдохнул едкий газ — вкус он еще ощущал. Барон стал быстро уменьшаться, словно уносился в глубокий туннель. Лето услышал бормотание у себя над ухом — бархатистый голос, Питтер.
— Питтер! Что-то случилось?
Рокочущий бас доносился откуда-то издалека.
В голове Лето завертелись обрывки воспоминаний — бессвязные, точно бормотание беззубых старух. Пространство вокруг него начало сжиматься и рушиться — комната, стол, барон, пара насмерть перепуганных глаз, совершенно синих, без белков.
Вот падает огромный человек с подбородком, похожим на солдатский сапог. Падает, как марионетка, которую перестали дергать за веревочки. У человека-марионетки — перебитый, свернутый влево нос, словно стрелка метронома: качнулась в одну сторону, но завод кончился, она там и осталась. Лето услышал звон бьющейся посуды — сначала далекий и вдруг обвалом загрохотавший в ушах. Его мозг превратился в бездонную яму, куда сыпалось все подряд. Все, что только было вокруг: каждый крик, каждый шорох, каждое мгновение тишины.
В голове осталась только одна мысль. Лето видел ее, как светлый лучик в сплошной темноте:
Тишина.
Барон стоял, упираясь в дверь своего кабинета, где оказался, когда под ним опрокинулся потайной люк. Спасительная нора находилась как раз позади стола. Уже проваливаясь туда, он видел, что в каюте остались одни мертвецы. Он все еще не мог прийти в себя, не замечал снующих вокруг него слуг.
Но вот он стал разбирать звуки, понемногу прояснилось сознание. Он услышал, как кто-то подает команды: «Противогазы!.. держать дверь закрытой… включить вытяжку…»
Теперь он уже был в состоянии рассуждать: его щит был включен. Правда, не на всю мощность, но достаточно, чтобы задержать проникновение молекул сквозь силовой барьер. К тому же он как раз отодвинулся от стола… да еще Питтер испугался и что-то забормотал, а начальник охраны, кретин, на свою погибель бросился между ними.
Случайность и предостережение умирающего ментата — вот что спасло ему жизнь!
Барон не испытывал благодарности к Питтеру. Глупец, он мог бы избежать смерти. А этот болван, начальник охраны! Еще говорил, будто все проверил сам и пленных можно допустить к барону. Все-таки, как же герцогу удалось?.. Никаких следов. Даже ядолов над столом сработал, когда было уже поздно. Как?
Он начал присматриваться к тому, что происходит вокруг. Наконец отошел от двери и вышел в коридор. Вокруг него столпились лакеи. Барон вглядывался в их лица — напряженные, не сводящие с него глаз. Все молча ждали, как он себя поведет.
