– Стоит, однако, попробовать, – сказал Ромбур. – Даже если это не примут во внимание члены магистрата, то все равно это лишний вес на нашу чашу весов, это лишний довод в пользу версии Лето. Ты и все люди, окружающие тебя – Туфир, я, экипаж фрегата и даже твои слуги с Каладана, – все могут быть проверены Вещающей Истину. И мы хорошо знаем, что все их рассказы не будут противоречить друг другу. Эти рассказы не оставят камня на камне от убеждения членов Ландсраада в твоей виновности. – Он улыбнулся. – Мы вернемся на Каладан скорее, чем ты думаешь.
Гават явно не разделял оптимизма иксианского принца.
– Кто именно сообщил вам об этом, юный принц? Кто из Бене Гессерит сделал это великодушное и щедрое предложение? И о чем они попросили взамен?
– Она… э… ни о чем не просила, – ответил удивленный Ромбур.
– Пока не просила, – поправил принца Гават, – но эти ведьмы обычно вынашивают далеко идущие планы.
Принц задумчиво почесал висок.
– Ее зовут Марго, она из свиты леди Анирул и прибыла сюда, как мне кажется, в связи с бракосочетанием императора.
Лето вдруг осенило:
– Сестра Бене Гессерит собирается замуж за императора. Уж не принадлежит ли эта идея Шаддаму? Не ответ ли это на наше послание?
– Сестры Бене Гессерит – не девочки на побегушках, – возразил Гават. – Они известны своей независимостью. Они сделали это предложение по своей инициативе, потому что это отвечает каким-то их собственным интересам.
– Не перестаю удивляться, почему из всех людей она выбрала именно меня, чтобы сообщить о своем предложении, – сказал Ромбур. – Но подумайте: ее предложение может оказаться бесполезным для нас, кроме того случая, если он в самом деле не виновен.
– И я действительно не виновен!
Гават восхищенно улыбнулся Ромбуру.
– Это естественно. Но теперь у нас есть доказательства того, что у Сестер Бене Гессерит есть доказательства невиновности Лето, иначе они не стали бы делать такого предложения.
Ментату было не ясно, что знают Сестры и что они надеялись получить.
– Но нельзя исключить, что они просто проверяют меня, – предположил Лето. – Если я приму помощь Вещающей Истину, то одного этого будет достаточно для подтверждения моей невиновности. Если же я отклоню их предложение, значит, мне есть что скрывать.
Остановившись у стены камеры, Гават посмотрел в окно из бронированного плаза.
– Помните, что мы участвуем в процессе, который представляет собой всего лишь пустую оболочку. Многие разделяют предубеждения против Бене Гессерит и их тайных мистических уловок. Вещающая Истину может нарушить свою клятву и солгать во имя какой-то высшей цели Бене Гессеит. Ведьмовство, колдовство… Может быть, нам не стоит столь поспешно принимать их предложение.
– Ты думаешь, это трюк? – спросил Лето.
– Я всегда подозреваю обман, – ответил ментат. Глаза сверкнули. – Такова моя натура.
Он перешел на тайный боевой язык Атрейдесов.
– Эти ведьмы могут состоять на службе у императора. Сколько союзов скрыто от наших глаз?
Самые худшие союзы – это те, которые ослабляют нас. Еще худшая ситуация складывается, когда император не в состоянии понять, что данный союз является именно таковым.
Кронпринц Шаддам сделал все от него зависящее, чтобы представитель Тлейлаксу не испытывал комфорта и не чувствовал себя во дворце желанным гостем. Шаддаму была нестерпимо противна сама мысль о том, чтобы оказаться за одним столом с этим человеком, но этой встречи было не избежать. Вооруженные до зубов сардаукары препроводили Хайдара Фен Аджидику в задние покои по черной лестнице, провели по техническим коридорам через безлюдные помещения. Когда тлейлакса ввели в предназначенные для аудиенции покои, двери были надежно заперты.
Шаддам выбрал одну из самых потайных комнат, ее не было даже на секретном плане императорского дворца. Давным-давно, через несколько лет после смерти кронпринца Фафнира, эту комнату обнаружил Фенринг во время своих обычных разведывательных походов по дворцу. Очевидно, эти покои покойный император Эльруд использовал в ранние годы своего нескончаемого правления для встреч со своими многочисленными официальными и неофициальными наложницами.
В холодной комнате, освещенной новыми лампами, доставленными по случаю аудиенции, стоял единственный стол. Стены и пол пропитались пылью. Простыни и одеяла на узкой кровати, прижатой к стене, почти истлели. В углу валялся брошенный туда много десятилетий назад букет, листы и ветви которого давно почернели и окаменели. Помещение производило нужное впечатление, хотя Шаддам знал, что тлейлаксы малочувствительны к деталям и нюансам.
Сидя за грубо сработанным столом, Хайдар Фен Аджидика завернулся в бордовую накидку и сложил на деревянной поверхности свои сероватые руки. Поморгав близко посаженными глазами, он посмотрел на кронпринца.
– Вы звали меня, сир? Я прервал свои исследования по вашему приказу.
