– У нас тоже есть и свиньи, и тыквы, и можно было бы приготовить ужин, как принято у вас на родине, монсиньор, и выпить этого терпкого вина, о котором вы говорите и которое нам могли бы доставить из долины По, и мы утешили бы вас в вашем пребывании в этом холодном негостеприимном краю…
Герцог посмотрел на маркизу долгим взглядом, потом взял ее за руку и запечатлел на ней еще более долгий поцелуй.
– Конечно, – вступил в разговор Венафро, – мы должны устроить такой ужин и разогреть свои сердца едой и вином, чтобы прогнать зиму и те мысли, что удручают наш ум.
От слов Венафро все как будто очнулись: и герцог, и сам Венафро, и паж Ирцио сразу же поспешили на поиски всего необходимого. В хлевах замка содержалось множество свиней; огромнейшие тыквы привезли с равнины, зеленые и шишковатые снаружи, они были нежными и желтыми внутри. Самым трудным оказалось раздобыть ламбруско, потому что на землях, расположенных у подножия этих гор, производят множество вин, куда более ценных, чем ламбруско, но самого ламбруско – нет. А герцог хотел именно его. В это дело вмешался старый аббат Торкьято, который знал толк в винах, но ничего не знал о ламбруско, как и всякий, кто никогда не покидал пределов долины. И он сразу же взял на себя заботы о том, чтобы добыть большую бочку этого вина, потому что он хотел, так он сказал, восполнить эту непростительную брешь в своих познаниях и попробовать указанное вино, как он выразился, прежде чем смерть навсегда угасит в нем желание получать удовольствие.
