Маркиза не ответила, хотя и подумала, а почему бы ему, собственно, не быть кем-нибудь другим. Она наблюдала за человечком, маленьким, как и его конь. Он был одет в голубую мантию, а на голове носил такой же голубой берет.
– Это Савойский замок, да? – спросил он, показывая на замок маркизы.
– Нет, синьор, это замок принадлежит маркизам ди Шайян.
– Дева, ты смеешься надо мной? Рода ди Шайян больше не существует. Они изгнаны семьей Савойя.
– Может быть, однажды так и случится, мессер. Но этот день еще не настал. Этот замок принадлежит мне – я маркиза ди Шайян.
Мужчина посмотрел на нее круглыми от изумления глазами, и маркиза заметила их бирюзовый цвет. «Странно, – подумала она, – что я не заметила этого раньше».
– Или я так поглупел, что не могу больше читать по звездам, или они мне специально солгали, – сказал астролог.
– Они вам солгали; возможно, только частично, – сказала маркиза. – Все в мире могут солгать.
Она пошла в сторону замка, подав астрологу знак следовать за ней. Когда они оказались в большом зале, освещенном факелами, маркиза посмотрела в глаза астрологу и изумилась: его глаза стали желтыми и блестели как золото. Она пригласила его погостить в замке, отчасти проявляя обычную учтивость, отчасти потому, что астролог с золотистыми глазами пробуждал ее любопытство. Все при дворе испытывали перед ним безотчетный страх, и, несмотря на то что горели желанием услышать от него что-нибудь о своей судьбе, никто не осмеливался задавать ему вопросы. Однажды вечером сама маркиза, положив конец всеобщему ожиданию, спросила:
– А вы, мессер астролог, действительно читаете по звездам как по открытой книге?
Он посмотрел на нее золотыми глазами и ответил:
– Что вы! Много лучше.
– Но ведь звезды могут и солгать, а вы – ошибиться.
– Звезды не лгут. Если я прочитал там что-то неверно, то это моя ошибка… Вы знаете, донна, что я имею в виду.
– Да, вы говорите о том, что род Савойя изгонит нас отсюда. Это непременно случится? Это неизбежно?
Астролог долго смотрел в пол, а потом взглянул на маркизу. Его грустные глаза стали голубыми.
– Не знаю, – сказал он. – Я не предсказатель. Не думайте об этом, маркиза. Если этому суждено случиться, это случится. Пока ведь ничего не случилось.
С этими словами он поднял свой кубок и посмотрел на маркизу своими необыкновенно голубыми глазами. Она улыбнулась.
– Наука о звездах, синьора, еще слишком молода, – продолжил астролог, – кроме того, она написана слишком трудным языком. Даже самый мудрый человек может ошибиться, расшифровывая ее.
– Так это правда, что каждый мужчина и каждая женщина рождаются под определенной звездой и не могут избежать ее влияния даже при большом желании? – спросил Венафро, который внимательно слушал астролога.
– Конечно, это один из немногих вопросов, по которому у мудрецов нет разногласий. В тот день и час, когда рождается человек, будь он мужчина или женщина, небом управляет какая-либо звезда или созвездие, они накладывают свой отпечаток, подобный невидимому клейму, на жизнь человека, оказывая влияние на его характер и, следовательно, судьбу. Напрасно удивляются простые люди тому, что воспитанный в строгости человек может стать убийцей, а у того, кто всю жизнь провел в лесу, вдруг обнаруживаются нежные чувства; пастух ни с того ни с сего берет в руки кисти и принимается писать картины, а безграмотный человек берется за сочинение поэм. Такова сила звезд, ее отметину не стереть, даже если положить на это всю жизнь. Рано или поздно она сверкнет во тьме, подобно золотой печати на камне. – Сказав это, астролог обвел всех присутствующих своим искрящимся золотом взором. – Если человек рожден аббатом под звездой святости, рано или поздно он станет святым, даже если ему придется пережить мученичество, – повторил астролог, и глаза его еще больше пожелтели.
Пока все вокруг размышляли над этими противоречивыми словами, делая на их основании самые разнообразные выводы, аббат Санторо почувствовал сильное сердцебиение. Ему открылась великая правда его жизни.
