Я бросаю пустую урну им вниз, затем завожу свои руки за спину, чтобы расстегнуть
страхующие меня ремни. Я рухнул на руки друзей словно камень. Они поймали меня, их
кости впиваются мне в спину и ноги, и они опускают меня на землю.
Воцарилось неловкое молчание, пока я смотрю на башню Хэнкок в изумлении, и никто не
знает, что сказать. Калеб улыбается мне, осторожно.
Кристина смахнула слезы с глаз и сказала, - О! Зик спускается.
Зик мчится к нам в черной петле. Сначала он выглядит как точка, потом как клякса, и
затем словно человек, закутанный во все черное. Он радостно ликует, как только
приостанавливается для остановки, и я тянусь чтобы схватить Амара за предплечье. С
другой стороны, я хватаюсь за бледную руку, которая принадлежит Каре. Она улыбается
мне, но какая-то печаль в ее улыбке.
Зик жестко ударяется плечом о наши руки, и он широко улыбается позволив нам
укачивать его словно ребенка.
- Славно проехал. Хочешь еще раз, Четыре? говорит он.
Не медля ни секунды отвечаю, - Безусловно нет.
Мы возвращаемся к поезду разрозненными группами. Шона идет с помощью своего
фиксирующего устройства, Зик толкает пустое инвалидное кресло и перебрасывается
короткими фразами с Амаром. Мэттью, Кара и Калеб идут вместе разговаривая о чем-то, что приводит их всех в восторг, сближает их родственные души. Кристина незаметно
подходит ко мне и кладет руку на плечо.
- Счастливого Дня Церемонии Выбора, говорит она. - Я собираюсь спросить как ты на
самом деле. И ты дашь мне правдивый ответ.
Мы иногда разговариваем в таком тоне, давая друг другу указания. Каким то образом она
стала моим лучшим другом, несмотря на наши постоянные споры.
- Я в порядке, говорю я. - Это тяжело. И так будет всегда.
- Я знаю, говорит она.
Мы идем позади группы, позади все еще заброшенных зданий с темными окнами, через
мост простирающийся над рекой-болотом.
- Да, иногда жизнь действительно отстой, говорит она. - А ты знаешь ради чего я держусь?
Я поднимаю брови.
Она поднимает свои тоже, подражая мне. - Ради не отстойных моментов, говорит она.
- Хитрость состоит в том, чтобы увидеть их когда они рядом.
Потом она улыбается, и я улыбаюсь тоже, затем мы поднимаемся по ступенькам к
платформе поезда плечом плечу.
С момента своего детства, я всегда знал это: Жизнь разрушает нас. Мы не можем избежать
этого разрушения.
А сейчас, я выучил кое-что еще: все можно починить и мы можем помочь друг другу.
КОНЕЦ.
186
187
